Они отождествляют образ жизни хищника со злом, с болезнью, с агрессивностью — роковая ошибка; ну не станете же вы считать человека неисправимым убийцей на основании того факта, что он охотится и ест мясо? Человеческая эволюция движется через смерть и разрушение, порождаемые ею чудесные творения не теряют от этого своего великолепия.
Слегка тряхнув волосами, я убедился, что они, как обычно, легли густыми сверкающими светлыми волнами не доставая до плеч. Пора уже подстричься. Каким меня видят люди? Улыбчивым, добрым, веселым, обаятельным. Это моя природа. Надеваю маску, сегодня она простая, без изысков. На изящные белые руки с предательски обгрызанными ногтями натянул мягкие перчатки из тонкой серой кожи.
Беру газету, где я обвел семь ненавистных имен - кому-то суждено умереть. Не пройдет и часа, как чья-то кровь окажется вылитой до последней капли. Меня окатила волна невероятного возбуждения, в штанах стало тесно. Я замер, с удивлением наблюдая за собой. Оказывается, возмездие может быть таким приятным!
Вот оно! Идиоты и все ваши глубокомысленные выводы! Я не статичен, я постоянно совершенствуюсь и развиваюсь. Вы думаете, что теперь то наконец понимаете меня и можете даже предугадать мои действия, а я вот уже осмысливаю новые формы игры. Односторонность есть главная причина несчастий человека, а я многогранен! Все существующее, появившись каким-то образом, непрерывно интерпретируется заново, трансформируется и направляется к новой цели.
Я тоже направляюсь к новой цели.
А значит, смерть вот-вот начнет свой танец.
Я больше не в силах думать об охоте, знать, что это должно случиться вот-вот, представлять мои сомкнувшиеся вокруг кинжала пальцы, видеть вытекающую кровь из десяток ран, ее остывающую плоть… Дайте же, дайте мне ее! Впервые я иду не творить, а охотиться.
Я обернулся к зеркалу и внимательно изучил отражение. По-прежнему неотразим! Ничего удивительного, что не смотря на страх в столице, не смотря на многочисленные истории о кровавом Мяснике, убивающем невинных дев, они все равно доверчиво идут со мной - я произвожу поистине фурор. Людские уши не так доверчивы, как их глаза.
Я вышел из комнаты, моя походка пружиниста и плавна, словно я парю над облаками, легкий, как частичка пепла на ветру, мне захотелось плакать от счастья.
Глава 2
Яд
«Мы любим людей за то добро, которое мы для них сделали,
и ненавидим за зло, которое им причинили».
Лев Толстой
Мир Лисы раскрошился в полуявь из прошлого и будущего. Второй день она сидела дома не в силах выйти на улицу и бросить себя в пучину жизни.
Скорее всего она заболела, скорее всего у нее случилась нервная болезнь.
- Я потрясена смертью Кии, – сказала Лиса сама себе. Она лежала на диване не в силах заставить себя начать шевелиться. Под ее немотой и оцепенением гудел безудержный хаос.
Конечно она видела смерть и не раз. Ей самой еще ни разу не приходилось убивать, но она мастерски владела ножом.
- Я могу себя защитить, я сильная, я хитрая, я храбрая, я... – шептала она.
Да, но не против того монстра! Никогда в жизни Лисане еще не было так страшно, как вчера. Она не одинока в этом мире, одно только слово и отец растерзает его, он будет медленно поджаривать его, презренного верхитая, за то, что обидел дочку великого короля Сайлеха, за то, что унизил ее. Да что отец, Луциан будет просто в бешенстве! Да любой, да все отомстят за нее – у нее столько друзей!
- Они уничтожат его... – Пробурчала Лиса в подушку.
Но в носу защипало, а глаза в который раз наполнились глупыми слезами.
Она не понимала себя. И не могла дать точное определение эмоциям, проклюнувшимся под огромной глыбой безнадежности и непонятно откуда взявшейся тоски. Её душа рвалась к чему-то… непонятному… неописуемому… ах, если бы только она точно знала, что это такое. Если бы только…
Лиса закрыла глаза и тихо застонала, сгорая от унижения, ожесточенно перевернулась с бока на живот, пытаясь придавить всем своим весом воспоминания, но они упорно вылезали, отравляя ее ядовитыми газами ненависти – он ударил ее. Он унизил ее. На глазах у всех. Она отомстит. Сама.
И она осязала его худое лицо, узкие губы, крепкую шею, его горячие руки, обнимающие ее крепко-крепко, чтобы она почувствовала силу незнакомого тела и стиснула его жар, а потом она обхватывала его широкие плечи, и ее дрожащие пальцы зарывались в его густых волосах, ее язык проникал меж его губ и она целовала его, пока его низкий стон не звучал в тишине...