Все вокруг сочилось ужасом. Злобно глядел на Лису шкаф распахнутыми провалами дверей. Вся мебель казалась здесь несоразмерной, больной. «Все выкину, - подумала девушка».
- Эйла Лисана, - откашлявшись, сказал долговязый верхитай, который в прошлый раз допрашивал ее, - вам придется подойти к телу и посмотреть, может, вы знаете убитую.
Девушка судорожно вздохнула, вздрогнув всем телом.
- Да, я должна, я знаю, я сейчас.
Ровные, подчеркнутые угольком брови и длинные ресницы. Гордые губы. Две округлости под белой тканью, судорожно вздымающиеся при каждом вздохе. Какая она худенькая! — подумал Ким озабоченно. Его снова потянуло к ней, и ему удалось справиться с собой только чудовищным усилием воли. – Она плохо питается! Какая одинокая в этой ужасной комнате; дрожащая, такая ужасно слабая, разорванная на множество острых осколков страха, среди чуждого и угрожающего будущего, полного неуловимых угроз. Сит только что долго и нудно объяснял Лисане, что она в опасности, и если убийца поймет, что ошибся, то он обязательно вернется. За ней.
Лиса постояла, стараясь замедлить дыхание, сделала шаг в сторону кровати, пошатнулась. Ким вдруг испугался, что она сейчас упадет, что одно неверное движение, и она разобьется на куски. Ему всем своим существом захотелось схватить ее и унести как можно дальше отсюда, в безопасность, спрятать, сделать ее своей.
- Лисичка, ты в порядке? - тихо прошептал Ким, какой хриплый у него голос, - если ты не можешь, ты скажи.
Девушка посмотрела на мужчину и не ответила. Какой же он красивый: начиная от этих сильных, бесконечно длинных ног, крепких бедер, и заканчивая длинным поджарым торсом и мускулистыми руками. Он так редко улыбается, и его лицо всегда выражает неодобрение и злость, как будто он осуждает все, на что падает взгляд и всех подозревает, и ненавидит. Где-то внутри у нее было нагромождение слов. «Помоги мне! Защити меня! Сожми меня так крепко, чтобы ни один ужас этого мира не коснулся меня!» Слова эти карабкались наружу и уже вставали в ровный ряд...
- Если у тебя тоже такие трусики, сладкая девочка, - раздался голос Давида, - я в очередь становлюсь. Буду тысяче первым, после командира.
Вокруг раздались комментарии. Ким резко развернулся убить наглеца.
- Давид, заткнись! – низкий голос Сита прервал хихиканье верхитаев. – Ким, не распугивай мне людей своими глазами! Всем успокоиться! У нас тут место убийства!
Лиса грустно вздохнула, ну вот, воровка, еще и трусы эти новомодные, они стоили ей целое состояние, но в глазах мужчины женщина, у которой панталоны выше колен – навеки падшая, девушка почти физически ощущала, как список ее прегрешений в глазах Илакима разрастался. Вон как его перекосило от одной только мысли быть с ней, сейчас прожжет своими глазищами того красавчика. Нет, ну неужели нужно демонстрировать свое неудовольствие таким драматическим образом? Элементарного «спасибо, но мне она не очень нравится» было бы достаточно.
«Он мне тоже совершенно не интересен».
От него пыхало жаром. То ли у него лихорадка, то ли ей чудилось, потому что сама перегрелась. Пусть бы он обнял ее, так, чтобы ее кости расплавились, хотя бы на миг... «Уродец. К тому же, с глазами у него проблемы».
Ким протянул руку и дотронулся до ее предплечья. Его прикосновение словно обожгло через ткань платья, и тошнотворный ужас охватил Лису оттого, что желание вдруг змеей развернулось внизу живота. Ни один мужчина так не смущал ее, ни с кем она не чувствовала себя такой уязвимой и порочной.
- Я справлюсь, благородный эйл верхитай Илаким Акива, - ответила Лиса надменно, вспыхнув от обиды, - спасибо, боюсь, что вы запачкаете белые ручки об меня грязную.
Ну вот зачем он так поджал губы? Как бы ей хотелось провести пальцем по их контуру, лизнуть... Все, что делал этот проклятый верхитай, было направлено на то, чтобы разрушить ее мир, подорвать ее психику.
Подбородок девушки вздернулся, словно предотвращая любую насмешку. Но в ее глазах промелькнул предательский блеск, слезы, которые она быстро смахнула, несколько раз моргнув. Сквозь маску неуязвимости пряталась женщина, которая дрожала от страха и ужаса.
Лиса подошла к кровати. Ее расширившиеся глаза остановились на ужасной луже крови щедро разлитой по светлому ковру, обведенной по краям черным, она отбрасывала нежный глянцево-красный отблеск. Смерть уродлива, она отталкивает, она требует, чтобы при встрече с ней люди кричали от ужаса. Лисана перевела взгляд на лицо убитой. Девушка ахнула, прижала руки ко рту, чтобы заглушить вопль.