- А цветок? – спросил Ким.
- Вычитал в газетах. Слышал из сплетен. Поэтому обряд и нарушен, он не знал всех деталей.
- Уж слишком сложный цветочек этот, на любой клумбочке не найдешь.
- Растоптанный цветок – это не часть прекрасной экспозиции, это эмоциональный жест, сообщение, может, это символ того, что она грязная?
- Но значит, он знал ее! Дом Лисы в престижном районе, богатое убранство, трубы те же с водой, огромная ванная. Почему – грязная? Потому что воровка и проститутка, - Ким вздрогнул, - потому что дочь самого поганого преступника столетия, убийцы и грязного работорговца.
- Или растоптал цветок, потому что на рынке он смог достать только полугнилой, недельной давности, и значит, он не Мясник, а жалкий подражатель, поэтому другой обряд.
- А почему вы думаете, что Мясник не может сам нарушить свой собственный обряд?
Ничего не состыковывается. Вот так вечно - вырви вопросы из почвы, и ты увидишь спутанные корни. Новые сотни и сотни вопросов! Хочешь понять «художника» - присмотрись к его «картинам». Чтобы понять, как мыслит преступник, нужно обратиться к первоисточнику и научиться правильно трактовать его сигналы. И самое главное, нужно помнить: «что?» плюс «почему?», равно «кто!»
«Кто? - задумался Ким. – Что за человек способен на такое? Поведение - это зеркало личности. Почему это произошло именно так, а не иначе? Почему он не изнасиловал жертву? Почему не украл ничего ценного? Почему в дом вошел, а не вломился?
- Это он. – уверенно сказал Сит. – Мясник. Печенкой чувствую. Цветок – один из символов, так же как и способ убийства! Тот же нож, доктор сказал, похожий характер колотых ран, судя по брызгам на стене, орудовал высокий человек, но ниже командира, ему не насилие нужно, а процесс убийства! Тот же почерк, тот же...
Во входную дверь поскребли. Не дожидаясь приглашения, в дом вошла-вбежала оживленная группа людей – почти толпа. Cит заметил, как при виде новоприбывших у командира окаменело лицо. Мужчина в светлом подскочил к Киму.
- Итак! Новое убийство! Как страшно! – весело прокричал мужчина в лицо Кима. - Работа эйла Смерть. Как он убил молодую эйлу? – казалось, сыпать вопросами он начал еще снаружи. – Как неожиданно, как печально... – скорочастил газетчик, сзади него длинноволосый мужчина в красной рубашке записывал пламенные вопросы Северина. – Столица застыла в ужасе! Общественность и семьи жертв требуют правды...
- Прямо сейчас требуют? – перебил Ким поток надоедливого жужжания газетчика. – Глубокой ночью?
Ким никогда в своей жизни не ведал страха. Смерть ему не нравилась, но он ее не боялся. Никогда не боялся. Ему было абсолютно все равно. Уже давно. Лет пятнадцать, сразу после того, как его, полумертвого от порки, сняли с дерева у окна императорского кабинета. Сейчас, именно в этот момент, смотря на щегольски одетого Северина, с намотанным вокруг шеи белым, шелковым шарфом, размахивающего руками, затянутыми в тонкие кожаные перчатки, мужчина вдруг испугался. Он задрожал от нахлынувшей паники, он умирал от страха. От страха за Лисичку. От страха он разозлился.
- Откуда ты так быстро узнал про убийство?
- А? – Северин посмотрел на Кима с удивлением, словно тот спросил нечто совершенно небывалое. – Да все знают...
Ужасный монстр схватил молодого мужчину за обшлага элегантного сюртука:
- Кто дал тебе сведения, которую ты опубликовал утром? Откуда ты знаешь имена и адреса свидетелей? Кто сказал тебе про рабовладельцев?
- Информация, мой эйл, — утонченная и правильная речь вдруг сбилась у этого обладателя больших блестящих серо-голубых глаз и гладкого, пышущего здоровьем, молодого человека. Северин начал почему-то заикаться. - это товар вроде эля, шкур или услуг дорогих шлюх. Она покупается и продаётся. Моя информация из конфиденциальных, личных источников!
Синеволосый монстр встряхнул газетчика так сильно, что у того клацнули зубы, послышался треск дорогого материала.
- Ты кусок грязи в человеческом обличье, гнилая шлюха! - Ким чувствовал вздымающуюся в нем волну леденящей ярости и ненависти. - Кто слил информацию!
- Убивают! Он душит меня! Умираю! – взвыл газетчик, удивительно громко и звонко для удушаемого.
- Может, мне стоит хорошенько потрясти тебя за ноги, пока я не вытрясу всё? – дружелюбно предложил Ким. – Головой об стенку...
– Аааа! Просто это было, в общем… – Северин затрепыхался в железной хватке, видно было, что его гордая непоколебимость слегка заколебалась, затем мужчина видимо решил, что будет лучше все рассказать свихнувшемуся верхитаю – на тот случай, если он действительно вздумает схватить его за ноги и потрясти. – Это было письмо! Анонимное!