Небо густого, бездумного, бесконечного синего цвета, словно сулит какое-то глупое блаженство - торжество варварства над разумом, зловещий и недоступный пониманию триумф хаоса и свободы. От чувства острой необходимости вонзится в нее я невольно сделал шаг вперед, тени потянули длинные пальцы за мной. Еще шаг... занавеска судорожно дернулась, да... да... она знает, что я иду...
Мне хочется схватить черноволосую шлюшку за шею и сжимать, сжимать ее до тех пор, пока у нее не отвалится голова и тыкать, тыкать в нее нож.
В последнюю секунду я вспомнил о толпе верхитаев, которых мутант оставил у ее дома, снова вернулся под защиту тьмы, стою, дышу, дрожу. Проклятье! Через долгих пять секунд боли я уже не чувствую. Или, лучше сказать, мне недостаточно больно. Я покрылся потом от жара, мурашками от холода, дышу тяжело, вдыхая запах нагретых солнцем деревьев и цветов. Сердце после недавней ледяной встряски бьется резкими, острыми, болезненными ударами, словно кто-то изнутри молотит мне в грудь кулаком. В штанах все болезненно пульсирует.
Проклятье! Я его ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Мне срочно надо покончить со всей этой чепухой и снова начать игру. Стоит мне подумать об этом, как меня начинает подташнивать.
Мутант так заботливо защищает маленькую девочку-лисичку. Так старательно дает понять всему миру, что она мертва. Интересно, почему? Или мне показалось? Придурок! А зачем тогда столько охраны поставил? Хотя, стоит признать, верхитаев он спрятал хорошо, так, чтобы тупой Мясник не увидел их и пошел прямо в расставленные сети. Но кто ж знал, что эйл Смерть и не уходил далеко, что Смерть был рядом...
Мутанту теперь остались считанные часы жить. На него объявлена охота. Умирать Илаким будет долго. Мы вместе с ним пройдем этот долгий путь к совершенству. Мы вместе сыграем эту игру. Но нельзя застывать на месте, надо всегда искать пути к новому. Я никогда не был с мужчиной! Эта мысль в который раз пронзила меня неожиданно, с размаху, ядовитым шепотком окутала меня, заставляя окаменеть от боли все тело.
Меня обуяла жажда.
Жажда творчества, поиск совершенства, удовлетворение - нескончаемый источник энергии... На самом деле этот шепот никогда и не умолкал, просто иногда затухал, так что его было почти и не слышно, а иногда, как сейчас – разрастается до неудержимого рева, пылающего исступления творца.
Не могу больше ждать. К девочке-лисичке я скоро приду. Я торопливо, с трудом передвигая ногами с горящим пахом, пошел отсюда. Стена, ворота, горю, приподнял маску - охранник узнал меня, низко поклонился, пропуская в эйланскую зону столицы вне очереди. Мне плохо. Я тороплюсь. Иду в сторону моря, тут дома стоят дальше друг от друга, огорожены прекрасными, старинными садами с деревьями-гигантами. Огляделся. Ну же, помогите мне, боги, мне так больно, я не привередлив! Боги! Прошло то наивное время, когда я часами кривил губы, придирчиво выбирая свою любовь – возраст, тело, с которым предстоит работать, цвет волос, чистоту и положение!
Мимо прошла женщина с ребенком, я шатнулся в их сторону, из-за угла выехал всадник. Верхитай! Мне жарко, к горлу подкатывала тошнота. За мной? Но как?! Бежать? Я затравленно огляделся. Проехал мимо, даже не взглянул на меня. Ненавижу Илакима Акиву! Он продолжает унижать меня – этой болью, этим страхом! Руки дрожат, по лбу течет пот. Иду дальше. Горю. Я уже почти ничего не вижу, практически не могу пошевелиться, мир с краев весь зачернел-зауглился, я лечу вниз, хотя и знаю, что никуда не падаю...
Я почему-то свернул в сторону. Старинная ограда, деревья, глубокие тени. Где я? Невысокие покосившиеся надгробия, как расшатанные зубы, торчат под такими странными углами, в них чувствуется застывшее движение, словно бы какая-то сила лишь секунду назад разбросала их в истерическом припадке. Кладбище? Боги, это знак? Пришла моя очередь умереть? Но я еще не готов, мне еще рано умирать! Мира!
Панически огляделся, пятясь назад. Нет-нет, мне не надо сюда, я ошибся. Боги ошиблись.
Ах, я теперь понял! Это не наказание, а награда! Мира, я люблю тебя!
Красная шляпка, белое воздушное платье. Невысокого роста, румяные щечки, полненькая, мягенькая девушка. Из высокой прически трогательно выбились рыжие завитушки. Моя!Я снял плащ, сорвал маску с лица.