Когда-то давно Регина увлекалась Таро. Не то чтобы сильно, просто запомнила значение некоторых карт. Сейчас ей отчего-то захотелось сделать расклад: спросить у карт, каковы перспективы ее отношений с Рудольфом?
Интересно, что бы они ей сказали? Какая комбинация легла бы на стол? Были бы это хорошие карты или плохие? И обещали бы они множество испытаний?
Отчего-то сейчас, когда она замолчала, и он задумчиво смотрел в стол, теребя манжеты свитера, это казалось очень важным. Не то, что дом заполнен призраками, и кто-то из них хотел ее убить, а именно отношения. Романтика.
– Ну, – наконец протянул он в очевидной попытке заполнить пустоту. – Я не ожидал такого, конечно.
Регина фыркнула, поддерживая. Кто вообще мог ожидать чего-то подобного? Она жила с этим всю жизнь, и до сих пор не привыкла.
– И ты живешь с этим сколько, всю жизнь?
Регине вдруг захотелось расплакаться – он задал простой вопрос своим обычным тоном, а глаза уже намокли.
За много лет никто не проявлял по отношению к ней столько участия. Никто не оказывался настолько близко к ее сердцу, каждый день делая это так легко и просто.
– Столько, сколько себя помню, – подтвердила она, шмыгнув носом – слезы не пролились, но комок в горле все равно разбух.
Сколько раз она просыпалась посреди ночи и врезалась взглядом в тени, скользящие по стене? Сколько докторов она обошла за ручку с мамой, прежде чем научилась врать? Сколько людей лишилась, переехав в другой город, потому что за их плечами маячили те, кого быть там не должно?
Регина не смогла бы посчитать при всем желании – слишком часто это происходило.
– Мне жаль, что с тобой это происходит.
Ему было жаль. Тому, кто похоронил всю семью, было жаль.
Они были такими изломанными, такими истоптанными, и все равно тянулись к чему-то светлому.
– Я бы хотел тебе помочь. Правда.
– Ты помогаешь мне тем, что поддерживаешь и не отталкиваешь, – отмахнулась Регина, смутившись.
– Ты должна показать мне.
Она знала, что он потребует. Ну конечно же, она знала – Рудольф не смог бы оставаться в стороне, это было не в его правилах.
Но как она должна была сделать это?
Он говорил, что чувствовал их присутствие – значит, в нем было это семя. Но насколько сильным оно было? На такие вопросы было невозможно найти ответ в интернете. И существовала ли специальная литература для подобных ситуаций? Прежде Регина все делала интуитивно, полагаясь на чутье. Что, если это может сработать снова?
Она поднялась со своего места, и подошла поближе.
– Давай, я попробую.
– О, в самом деле? – раздалось скептичное из-за спины. Регина обернулась – Себастиан стоял совсем рядом, и выражение его лица не обещало ничего хорошего. – Ты в самом деле думаешь, что это хорошая идея? У него совсем крыша съедет, – продолжал он, проходя и становясь у мгновенно напрягшегося Рудольфа за спиной.
– Что происходит? – спросил он тонким, ломким голосом. – Он здесь, не так ли? Ты его видишь? У тебя глаза стеклянные.
– Да, – подтвердила Регина, с трудом переводя на него взгляд – Рудольф сильно побледнел и вцепился пальцами в угол стола. Грудь сотрясалась от сильных ударов сердца – он был в ужасе. Она протянула руку и по одному отцепила его пальцы от скатерти, тут же сжимая. – Я попробую, ладно?
На стол с тихим звяканьем легла горка из колец – сейчас в них не было никакой нужды. Регина ободряюще улыбнулась грызущему губы Рудольфу и прикрыла глаза.
Себастиан тут же потянулся к ней – он не мог сопротивляться соблазну забрать немного энергии – и это был шанс. Она крепко схватила его за запястье, тут же почувствовав головокружение. Он был зол, очень зол, и не контролировал себя, засасывая все живое, как черная дыра.
Стоило поторопиться, иначе он отберет все до последней капли.
В школе она ненавидела физику, и поняла ее много позже, когда встретила в повседневной жизни.
Сейчас она была проводником. Возможно, она была им всю свою жизнь.
Себастиан был хаотичным, как стадо мальков на глубине, беспорядочным и холодным.