– Не подходи!
– Тише, это всего лишь я, – пробормотала она и подняла руки ладонями вверх. – Все хорошо. Я понимаю, что ты чувствуешь. Слишком много всего, так? Это бывает после первой встречи. Тебе станет лучше, обещаю.
– Это какой-то бред!
– Все нормально, – повторила Регина, разворачивая его напряженное тело к себе и завязывая концы пледа узлом. – Просто у тебя перегрузка. Нужно немного тишины.
Рудольф наконец поднял голову и растерянно уставился на нее. В глазах постепенно загорался огонек понимания.
– Мне кажется, моя голова вот-вот взорвется, – пробормотал он слабо. – Как нагретый газовый баллон.
Регина кивнула, беря его за покрасневшие руки.
– Знаю, я знаю. Я тебе помогу. Только пойдем в дом, ладно? Мы раздетые, а на улице зима.
Только сейчас он оглядел себя, перевел взгляд на Регину и ужаснулся.
– Ты без пальто!
Он тут же стащил с себя одеяло и накинул на нее, оборачивая, как куклу.
– Идем скорее!
К счастью, забота о ближнем в нем всегда была сильно развита – он тут же забыл о своей истерике и повел ее обратно, поддерживая, когда Регина скользила или теряла тапок.
Где-то вдалеке раздался разноголосый лай.
– Откуда здесь собаки?! – воскликнул он, озираясь.
Регина пожала плечами.
– Из псарни, очевидно. Я пока туда не добралась.
Рудольф первый потянулся к дверной ручке и пустил ее в долгожданное тепло.
– Я хочу сходить.
Регина с сомнением оглядела его: щеки лихорадочно алели, но в целом он выглядел, как человек, который пришел в себя.
– Ты уверен? Я бы хотела, чтобы ты отдохнул.
Из-за угла показалась макушка Себастиана – к счастью, Регина заметила его раньше Рудольфа и яростно замотала головой. Макушка тут же пропала.
Ладно, у нее есть немного времени. Лучше уж собачки, чем трагически погибшие брат и сестры, так же?
Черт, ей даже не у кого спросить совета.
– Я хочу, – Рудольф упрямо вздернул подбородок, и на мгновение Регине показалось, что он вернулся в тот счастливый возраст, когда подростки во всем спорят с родителями. Это было не слишком на него похоже.
– Ладно, – наконец сказала она, добавляя. – Но мы оденемся, и ты не будешь истерить, ладно?
– Ладно. Ох, ладно. Я действительно не ожидал, – пожаловался он, и Регина позволила себе погладить его по ссутулившейся спине.
– Я знаю, дорогой. Это нормально.
– Я только схожу за курткой, – пробормотал Рудольф, отстранившись.
Он медленно поплелся по лестнице, не обращая внимания на то, что Регина следует за ним шаг в шаг, готовясь поддержать, если он запнется на ступеньках. Его шаркающие шаги здорово действовали на нервы, но она ничего не могла поделать.
– Сейчас, сейчас, – повторял он, направляясь в свою спальню и втыкаясь плечом в косяк. Регина, проводила его взглядом и пошла за собственным пальто.
Это все было неправильно. Ему не стоило становиться тем, кто видит. Регина чувствовала, на каком крошечном расстоянии он от нервного срыва – одна капля, и Рудольф растечется по полу, как разбитое яйцо.
Но она так сильно устала тащить это в одиночестве. Она больше не знала, что происходило только в голове, а что – на самом деле. Себастиан опутал ее своими сетями, постоянно присутствуя в сознании и следуя за ней по коридорам, а близнецы маячили на задворках мыслей и порой показывались то там, то тут, не добавляя стабильности. Еще и это чертово ощущение на лестнице…
Узнала ли Бриджет хоть что-то? Или теперь Регина могла расспросить самого Рудольфа – уж он-то наверняка знал все подробности? Но спросить его все равно что ковыряться пальцем в незаживающей ране. А с другой стороны, все эти годы он ковырялся в ней сам, так была ли разница?
Им нужно было найти какое-то решение, которое подойдет для всех. Отправить души туда, где им самое место, избавиться от этого кошмара и наконец вздохнуть свободно. Рудольф теперь будет чувствовать себя еще хуже – как телефон со слабым аккумулятором, который невозможно зарядить на сто процентов.