Интересно, как Рудольф отнесся бы к тому, что она тут ползает по лестнице?
Спустя еще несколько ступеней она снова нашла следы – кто-то кубарем скатился до самого низа.
Регина вытерла мокрые пальцы о край свитера, зная, что следов не останется, глянула вниз и вздрогнула: на клетке пола у подножия раскинулось тело.
Регина рванулась вперед, прыгая через две ступеньки, едва не упала, вовремя уцепившись за перила и на миг оторвав жаждущий взгляд от цели, а когда снова посмотрела вперед, то не смогла сдержать возглас – тело пропало.
Но это был еще не конец.
Раньше – когда она была так заинтересована статьями, что посылала их в журналы по несколько штук – существовало золотое правило: не заставлять себя писать, если процесс не шел сам собой, ровным потоком. Конечно, порой, когда сроки поджимали, она усаживала себя перед ноутбуком и отчаянно что-то выдавливала, но это обязательно давало отвратительный результат, который нещадно удалялся.
Ужин, приготовленный в дурном настроении, непременно подгорал. Уборка, начатая тогда, когда было нужно, а не тогда, когда на нее были силы, превращалась во что-то невразумительное с распиныванием вещей по углам. Отчеты в нересурсное время, лекции во время плохого самочувствия, курсы по лепке из глины, которые впихнули в качестве подарка нелюбимые коллеги – все это было чем-то чужеродным, неправильным, и в конце концов, выходило боком. Ладно еще, если подобного акта она не начинала возить себя лицом по грязи, недовольная результатом.
Сейчас же ее никто не торопил. Должно быть, это, как и любое творчество, не терпело, когда его пытались призвать насильно.
Стоило попробовать еще – так, как она уже делала прежде. Вдруг она сможет узнать больше?
Регина уселась на полу около первой ступеньки, погладила шахматную плитку, и закрыла глаза, вглядываясь в черноту и надеясь, что кто-то посмотрит на нее в ответ. В прошлый раз этим кем-то оказалась Мариса. Сейчас же темнота оставалась безжизненной и глухой. На зов никто не откликался.
Она открыла глаза, поморгала, сбрасывая напряжение, размяла пальцы, и попробовала снова. И снова. И снова.
Ничего. Ни тянущего, зовущего ощущения, ни руки, увлекающей за собой в прошлое.
Может быть, у того, кто здесь умер, не было ни капли времени, чтобы осознать свою смерть?
Когда все соскользнуло в очередной раз, Регина ругнулась и обессиленно села на ступеньку, растирая затекшие ноги. В затылке медленно, но верно распускалась боль.
Господи, чего она хотела от себя, в самом деле? Она едва научилась переставлять ноги при ходьбе, а уже пыталась сделать стойку на руках, освоить ролики и велосипед одновременно.
Воистину, нетерпеливым приходилось учить все по два раза – в погоне за быстрыми результатами сложно получить крепкую основу.
Следовало набраться терпения и идти спокойно, но уверенно.
Но как не торопиться? Утром она нашла на голове сразу три новых седых волоса. Где гарантия, что завтра их не будет шесть?
Одно дело – понимать головой, и совсем другое – пытаться остановить вспыхнувший энтузиазм.
Это было все равно, что бить серпом по пальцам – и хоть она никогда подобное не практиковала, отчего-то была уверена, что это ощущается именно так.
В попытке справиться с усиливающейся болью Регина слабо вздохнула и полезла в карман за блистером с таблетками – за последние несколько дней они заменили ей леденцы. Обезболивающее не имело никакого вкуса, и вместо того, чтобы просто проглотить его вместе со слюной, она долго гоняла таблетку по рту, постукивая пальцами по коленям.
Стоило на что-то отвлечься. Может быть, почитать.
Время тянулось так медленно! Рудольф все еще не отошел от утренних событий, Себастиан и близнецы куда-то пропали, и Регине совсем, совсем нечем было заняться.
Недовольная, она все-таки поднялась и через несколько минут уже бесцельно бродила между стеллажами в библиотеке, ни на чем конкретно не задерживаясь – тусклые корешки мелькали перед ней, не цепляя внимание.
Повернув в очередной раз, она остановилась и задумалась: зачем вообще нужно было тащиться сюда, если в голубой гостиной, и даже в спальне было, чем заняться? Сколько кругов по библиотеке она должна совершить, прежде чем выучит ее наизусть?