Раздосадованная, она завернула за угол и замерла, ощутив, как что-то поднялось откуда-то из глубин тела, и расползлось по ногам, предплечьям и кончикам пальцев.
Когда такое случалось раньше, Регина оказывалась в непонятных местах наедине с очередной душой. И хоть она ничем не могла им помочь, порой им было достаточно простого сочувствия, признания того факта, что их видят, что их помнят.
Порой она приводила их туда, куда они очень просились – например, посмотреть через окно на оставленную семью, убедиться, что она в порядке. Иногда они просто приходили на кладбище, долго смотрели на собственное надгробие и таяли в воздухе, оставив после себя только печаль.
Но чаще всего Регине приходилось уходить, оставив после себя только полный сожаления взгляд, от которого не было никакого толку.
Она задумчиво потрогала высокую шаткую стремянку, прислоненную к стеллажу – та выглядела ненадежной и очень, очень ржавой. Должно быть, раньше в библиотеке было сыро.
– Мама говорила, что нельзя играть с лесенкой, – раздалось настороженное.
Регина обернулась – хмурая Сесиль держала за волосы большую куклу – ее ножки беспомощно болтались в воздухе.
Она определенно была не в настроении.
– Потому что это опасно, – согласилась Регина осторожно.
– Я знаю, – кивнула Сесиль, подошла ближе и указала пальцем на свою голову. – Хочешь?
– Ты хочешь мне показать? – догадалась Регина и вздохнула – делать это сейчас не было никакого желания. – А может попозже? Я немного не настроена.
– Я покажу тебе, как расколоть орешки! – пообещала Сесиль с улыбкой, делая пару шагов вперед.
– Давай немножко попозже, ладно? Я правда не уверена, что могу…
– Я хочу сейчас! – она вытаращилась так сильно, что Регина испугалась: на мгновение ей показалось, что ее и без того выпуклые глаза вот-вот выпадут и повиснут на ниточках.
– Я не могу сейчас, Сисси, – мягко повторила Регина, увещевая.
Бесполезно – Сесиль настойчиво толкнулась в ее сторону, вынуждая отступать до тех пор, пока холодный металл стремянки не уперся в спину. Регина ощущала, как она скользит вдоль ее преграды, выискивая слабое место. Недовольное хмыканье вырвалось откуда-то из ее легких, Регина сжала кулак – серебро и камни жгли пальцы так сильно, будто она сунула руку в костер.
– Ты не хочешь мне помочь! – взвизгнула Сесиль в ярости, швыряя в нее куклу, и попадая прямо в живот. – Ты меня не любишь!
Регина не сводила с нее взгляд. Это была не та милая девочка-переросток, с которой она успела познакомиться – что-то темное и густое бесновалось в ее сердцевине. Стоит ей дать слабину – и Сесиль ее сожрет. Она не сдержанный Себастиан, она не остановится.
Из-за стеллажа вынырнула Серена и резко дернула Сесиль за рукав. Та тут же отшатнулась, безумно вращая глазами и умчалась прочь, оставив после себя удушливый гнев.
Регина вытолкнула из горла застрявший воздух и медленно разжала пальцы.
– В куклы играете? – невозмутимо поинтересовалась Серена, с любопытством глядя на то, как Регина проверяет руки на ожоги. – Не поздновато ли тебе?
– Спасибо, – искренне сказала Регина, убедившись, что все в порядке. Утихшая было боль в затылке разгоралась с новой силой. Стоило поискать обезболивающее получше.
– Не нервируй ее, – посоветовала Серена. – Это чревато.
– Я заметила. Постой, – окликнула Регина, когда серена собралась уходить. – Что с ней произошло?
– Разве Рудольф тебе не рассказал? – удивилась Серена. – Впрочем, он никогда не был треплом. Ладно, пошли.
Конец фразы она сказала совсем глухо, и побрела к выходу, не оглядываясь. Разумеется, Регина последовала за ней – отчаянное желание разобраться хотя бы в чем-то сделало ее походку нервной, и она постоянно обгоняла не торопящуюся Серену.
Вдвоем они вышли в коридор, затем в холл, поднялись по лестнице – Регина с опаской посмотрела на пол, но никакого тела так и не увидела, а Серена если и заметила ее заминку, то ничего не сказала.
Они прошли мимо спальни Рудольфа – Серена улыбнулась чему-то, что, очевидно, знала только она – и в конце коридора свернули в неприметный закуток, оттуда принимаясь подниматься по новой лестнице, узкой и отчаянно скрипящей.