– Раньше на чердаке жили слуги, – объяснила Серена, наконец толкнула дверь и вошла первой. – Но когда необходимость в этом отпала, комнаты пустовали. Я сделала из них студию.
Регина добралась до окон и дернула за плотные шторы, впуская в помещение мягкий послеполуденный свет.
Повсюду, куда падал взгляд, были картины. В несколько рядов висели на стенах, стояли в углу, прислоненные к креслу, лежали на заваленном листами и набросками столе, на полу одна на одной – не оставалось свободного места. Большой ковер был занят, правда, уже не картинами, а цветастыми глянцевыми журналами. Здесь же стояло несколько коробок с красками и холстами, банки с кистями и карандашами, гипсовые бюсты, фигурки, вазы с сухими цветами, глобус… Регина завертелась, стараясь рассмотреть как можно больше. От нее не укрался потеплевший взгляд Серены – она была довольна тем, что Регина заинтересовалась.
Впрочем, спустя секунду ее лицо снова приняло скучающее выражение.
– Это твоя студия? – задала Регина дурацкий вопрос.
Конечно, это была ее студия, не просто же так она ее сюда привела и показала! Пейзажи, портреты (Регина рассмотрела серьезное лицо еще темноволосого Рудольфа и захотела забрать его себе), натюрморты – казалось, у Серены не было единого направления, в котором она творила – и была хороша абсолютно во всем.
Серена только хмыкнула, придвинула мольберт с незаконченной абстрактной работой поближе к окну, потом сунула нос в пару баночек с краской – и осталась довольна.
– Не так уж сильно и засохла, – сообщила она, потыкав пальцем.
– Ты так талантлива, – не скрывая восхищения сказала Регина. – Это просто потрясающе… Почему ты ничего не продавала и не выставляла? Я бы услышала о тебе, будь они представлены в галерее!
Ее взгляд потемнел – но не от злости, а от вспыхнувшей боли.
– Потому что не разрешила себе. Садись.
Она первая опустилась на пыльный ковер, и Регина последовала ее примеру, звонко чихнув.
– Уборщики сюда не заходят, – пояснила Серена. – Им сюда нельзя. Но тебе я разрешаю.
– Разве ты не ненавидела меня? – спросила Регина.
Та медленно покачала головой.
– Завидовала. Я расскажу тебе, что случилось. Теперь уже нет смысла скрывать, ты все равно узнаешь.
– Как хочешь, – пробормотала Регина. Это был редкий случай, когда она понятия не имела, чего ждать от Серены.
– Я хочу, чтобы этой истории не было, – вяло огрызнулась Серена и забарабанила пальцами по подвернувшемуся журналу. Регина терпеливо ждала, перебирая складку на брюках – ее пальцы отчего-то вспотели.
– Сесиль всегда была трусишкой. Хотя, теперь мне кажется, что она просто была умнее меня. Но я постоянно подбивала ее на всякие глупости и обзывала плаксой, если она не соглашалась. Нам не разрешали играть в библиотеке – много лестниц, стеллажи…, и я уговорила ее пойти туда ночью, а потом загнала на самую высокую лестницу – ту самую, где она тебя прижала. Она упала оттуда. А я вместо того, чтобы пойти за родителями, побежала в комнату и спряталась. Я боялась, что меня накажут – мне часто попадало за выходки. Сесиль сама выбралась из библиотеки в холл, она так кричала и плакала, что родители услышали. Сначала казалось, что все обошлось. А потом, со временем, стало понятно: она не взрослела. Застряла в пятилетнем возрасте. Иногда в ней что-то щелкало, и она ненадолго переключалась, но чаще всего Сисси – это просто Сисси.
Голова, как орешек. Регина знала звук, с которым они раскалываются – мистер Смит давил их, зажав между большим и указательными пальцами, пока сидел в преподавательской на перерыве. Оглушительный треск сухой скорлупы каждый раз заставлял ее вздрагивать, а он совершенно мерзко хихикал и предлагал ей кусочек.
– Так вот что она имела в виду, – пробормотала она ошарашенно.
Серена кивнула.
– Она хотела, чтобы ты побывала на ее месте. Думаю, это было бы не слишком приятно.
Она замолчала, и казалась совершенно спокойной, но пальцы, сложенные в домик, стали еще белее, а губы поджались. Регина молчала, не зная, что сказать, но Серена еще не закончила.
– Я бы хотела свою выставку – а какой художник этого не желает? Но я просто не могла себе позволить. У тебя было такое: ты совершаешь что-то, но понимаешь все последствия только спустя годы?