– Нормально. Учитывая обстоятельства, даже хорошо. Видел близнецов. Это было… интересно.
Регина понятия не имела, какой именно он вкладывал в слово «интересно», но на всякий случай кивнула. Рудольф вытащил из шкафа приборы и тарелки и расставил на столешнице, а потом повернулся за стаканами и надолго исчез за дверцей.
– Я не представлял, как сильно соскучился по ним, – раздался оттуда его голос. – По капризам Сесиль, по язвительности Серены… Я даже не поблагодарил тебя, а ведь ты вернула мне семью. Никто и никогда не смог бы сделать для меня больше.
Регина отложила щипцы и уставилась ему на спину – плечи еле заметно подрагивали.
Вот оно. Как же сильно он заблуждался.
– Но Рудольф, – начала она осторожно, пытаясь подобрать слова, – они не вернулись. Ты же понимаешь? Я знаю, это непросто, – он повернулся, полный решимости что-то сказать, но Регина не закончила, – но те, кого ты видишь… они не живые, помни об этом, пожалуйста.
Рудольф нахмурился.
– О чем ты говоришь? Они настоящие, реальные.
– Нет. И их придется отпустить. Мы с Себастианом ищем причину, по которой они зависли, и как только все станет понятно, они уйдут.
В наступившей тишине Рудольф грохнул дверцей шкафа.
– Нет, – отрезал он. – Нет, я против.
Регина растерялась – на его лице проявилась решимость.
– Это не зависит от тебя. Это их решение.
– Ты просто не можешь так поступать, Регина. Не можешь сначала дать мне семью, а потом забрать ее обратно.
Стаканы проскользили по снежно-белому мрамору и едва не полетели на пол.
– Ты сам меня об этом попросил, помнишь? Ты прекрасно знаешь, что такого не должно было случиться.
– Нет, ты просто не понимаешь! – вспыхнул он.
Регина хмыкнула.
– Конечно, куда мне. Я же не теряла свою семью. Не таскала за собой мать на протяжении почти года.
Рудольф разом растерял свой гнев и посмотрел на нее уже другими глазами. Медленно вытащил стопку салфеток и положил на край стола. Регина отдернула руку.
– Ты в самом деле это прожила? – уточнил он осторожно.
Регина сухо кивнула, заломив пальцы.
– Прости.
И едва последний звук упал между ними, он в пару шагов добрался до бара и плеснул себе выпить. Предложил Регине, но она покачала головой.
– И что, – произнес он, сделав пару глотков, – Какие у вас размышления?
Откуда-то из тени вынырнул Себастиан – так, будто был здесь уже долгое время. За ним появилась Серена, и ее лицо было едва ли спелее лимона, а Сесиль спустя мгновение выскользнула из-за спинки стула и с улыбкой протянула Рудольфу руку. Он было потянулся в ответ, но под строгим взглядом Регины одернул себя и снова вцепился в стакан. Его пальцы чуть дрожали, а взгляд подернулся пленкой.
– Мы знаем, как умерли, – Себастиан не обратил внимания на то, как на последнем слове Рудольф сморщился. – Но не знаем причин пожара. Кому могло понадобиться убивать всю нашу семью?
Рудольф покачал головой.
– У отца не было конкурентов и врагов. Даже те, кто его терпеть не могли, всегда с ним считались. Полиция признала причиной возгорания неисправную проводку. Никого не обвинили.
– Что за бред с проводкой!
Регина налила себе немного из остывшего кофейника, чтобы просто занять руки.
Они сидели здесь и отчаянно строили из себя детективов, на деле не продвинувшись ни на сантиметр.
Она могла сколько угодно оправдывать свои провальные попытки, но факт оставался неизменным: ее дар был так же полезен, как новенький велосипед для того, кто переломал обе ноги.
Хотя… кое-что она все-таки могла.
– Кто умер у лестницы? – спросила Регина, прервав их – а о чем они вообще спорили? Она пропустила начало.
– Откуда ты знаешь?! – вскинулся Рудольф, но тут же сник. – А… Мама. Должно быть, споткнулась или не увидела ступеньки в дыму.
Себастиан потемнел лицом, Серена скрестила руки на груди, и даже Сесиль перестала методично дергать бахрому из льняной салфетки и подняла голову, вслушиваясь.
– Они с отцом сильно обгорели. Вы – нет. Не успели. Я был там. Помню…помню, как вас выносили на носилках и складывали в ряд. Пакеты на морозе застывали и хрустели.