Регину передернуло. Сесиль скривила рот и заплакала, но Серена не дернулась – ее лицо было таким же мокрым.
– Тебе стоило снести этот дом до основания, а не ремонтировать, – пробормотал Себастиан глухо, отвернувшись.
Рудольф пожал плечами, повозил стаканом по столу, а потом потянулся к бутылке и хлебнул из горлышка, вытирая рот ладонью.
– Родовое гнездо.
– Да нет уже никакого рода, – грубо сказала Серена. – Продал бы все и уехал.
Регина не чувствовала в ней злости – только боль.
– Ну, – протянул Рудольф, болтая бутылку, – я не смог. Станешь меня за это осуждать?
– Прекрати, – не вытерпел Себастиан. – Мне завидно. Убери, пока я ее не разбил к черту. И ты тоже, – он зыркнул глазами на Регину, снова тянущую руку к кофейнику.
– А я-то что?
– А он кофеман, – пояснил Рудольф с долей мрачного веселья. – По три чашки утром пил.
На несколько секунд в столовой повисла тяжелая тишина, а потом Себастиан фыркнул, и Рудольф подхватил его смех.
– Это так тупо – мы обсуждаем такие вещи, а потом скандалим из-за бутылки коньяка!
– Это очень в вашем стиле! – заявила Серена. Впрочем, ее взгляд потеплел. Сесиль, про которую забыли, давно перестала рыдать, и теперь взирала на всех огромными влажными глазами, не забывая размазывать по лицу стремительно высыхающие слезы.
После библиотеки Регина пообещала себе, что будет лучше за ней следить.
– А где ты был в тот день? – вдруг спросила Серена. – Мы ждали тебя.
– Я был занят на работе, – ответил он тут же. – Составлял презентацию для совета директоров.
– У нас была прощальная вечеринка. Но ты не приехал – как обычно был занят. И это тебя спасло. Не думал, что твой трудоголизм так может, – Себастиан хмыкнул, но совсем невесело. – Честно говоря, я думал, что лет в сорок тебя хватит инсульт.
– Все еще может быть, – хохотнул Рудольф в ответ.
Их идиотский юмор сводил Регину с ума – несмотря на произошедшие события, иммунитет к подобным вещам так и не вырос. В попытках отвлечься она принялась рассматривать братьев – несмотря на очевидное сходство, отчего-то именно сейчас все их отличия бросались в глаза особенно сильно.
Себастиан сверкал зеленью широко раскрытых глаз, пока Рудольф щурился, прикрывая свои цвета свинцовых вод. Себастиан постоянно двигался: теребил манжеты рубашки, ерошил волосы, вскидывал тонкие брови и весь будто бы был на взводе, а Рудольф выглядел достаточно мирным – может из-за трети бутылки, плещущейся внутри, а может, потому что просто был спокойнее.
Наверное, они не знали, куда деваться от женского внимания. Себастиан явно был знатным сердцеедом за счет своего огненного темперамента, а Рудольф… о, он определенно привлекал своей холодностью.
Стоп. Регина подцепила нитку своих мыслей и безжалостно щелкнула ножницами. Не стоило думать об этом вот так. Несмотря на то, что ее влекло к Рудольфу (и вероятно, в этом была взаимность), сейчас было неподходящее время. К тому же, с чего бы ее вектор вдруг начал постоянно смещаться в другую сторону?
О Боже, ей действительно стоило остановиться – в конце концов, на кухне собралась вся семья, и кто знает, вдруг призраки могли уловить отголоски мыслей и чувств?
Она воровато огляделась – близнецы возились за столом. Сесиль придвинула к себе стопку писчей бумаги, которую Регина не убрала, когда работала над статьей, и уже успела сложить пару журавликов разной степени корявости. Серена черной ручкой рисовала на одном из них какие-то узоры.
– А на этом птичек, пожалуйста! Или лучше рыбок! – велела Серена. Сесиль согласно замычала, не отвлекаясь.
Их щеки отливали румянцем.
Регина покосилась на Рудольфа – он уже заметно порозовел щеками после выпивки, стоял, уперевшись бедром об стол рядом с Себастианом и ожесточенно спорил, потирая пальцы.
– Не трогал я твою машину! Нужно мне твое корыто с гайками!
– Не ври! Она едва едет! Я оставил ее в идеальном состоянии, она только с конвейера!
– Может, ты просто хочешь устроить скандал на пустом месте, м?
Он так растратит себя до последней капли, даже не заметит.