Регина подошла поближе, стянула с пальца самое простое кольцо и аккуратно вложила ему в ладонь, сгибая кулак. Он улыбнулся уголками губ и натянул его на мизинец.
Сесиль подняла голову и с недовольством посмотрела в их сторону, но ничего не сказала.
Глава 18
Рудольф после долгих уговоров и заверений в том, что с ней все будет хорошо, все-таки ушел в спальню, взяв обещание обязательно прийти, если станет одиноко или страшно. Она дала его с легким сердцем, и в очередной раз преодолев колоссальное внутреннее сопротивление, все-таки завела себя в ванную комнату, и после тщательного обследования каждого угла смогла войти в душевую кабину – одна только мысль о пенной ванне вызывала у нее приступ тревоги.
Оставалось надеяться, что никто не подтолкнет ее в спину достаточно сильно, чтобы она раскроила череп о какой-нибудь угол.
К счастью, все обошлось; она вышла обратно в спальню, заплетая высушенные волосы в косу, и обнаружила там Себастиана. Как обычно, он восседал в кресле у зеркала, и его глаза мерцали в слабом свете прикроватной лампы.
– Стережешь? – поинтересовалась она, уже не удивляясь – этот дом, а в особенности ее спальня, был хуже, чем проходной двор.
Она была ему благодарна – несмотря на всю возможную защиту, навешанную на руки, она не чувствовала себя в безопасности – постоянное ощущение, будто кто-то, кого она еще не встретила, смотрит прямо в затылок, действовало на нервы. Но Себастиан был здесь, и кажется, никуда не собирался уходить.
– Разумеется, – таким же тоном ответил он, страшно занятый ковырянием пуговицы на рукаве. – Знаешь, так бесит! Я никогда не носил одну и ту же вещь дважды, и застрял в самой идиотской дежурной рубашке.
Регина ничем не могла ему помочь. Как правило, призраки оставались в той одежде, в которой умерли, и это никак нельзя было изменить. Хотя, справедливости ради, не то, чтобы Регина когда-то пыталась заниматься чем-то подобным.
– Рудольф неплохо справляется, – бросил Себастиан небрежно, убедившись, что нитка никуда не денется.
Регина, наблюдавшая за этим, пожала плечами, заползла под одеяло и уставилась на балдахин.
– Ты думал, будет хуже?
– Я вообще не думал, что ты это сделаешь. Меньше знает, крепче спит, и все такое.
– Он и так прекрасно понимал, что происходит. Я больше не хотела выставлять его дураком.
– И проходить через это в одиночку, да?
Пожалуй, так оно и было. Но Регина не собиралась признаваться, что он прав.
– Ты так и собираешься сидеть над душой? – спросила она недовольно, переводя тему.
Он ухмыльнулся.
– Хочешь, чтобы я лег над душой?
– Делай, что хочешь, но не сверли меня глазами.
Себастиана не нужно было уговаривать – он тут же растянулся поверх одеяла, обдав ее холодным запахом земли и постоявших в воде лилий.
Призраки часто пахли тем, в окружении чего остались после смерти. Должно быть, в день похорон было много цветов.
– А почему ты не с Рудольфом ночуешь? – спросил он, пока Регина возилась на второй половине кровати.
– Я не знаю, – честно ответила она. – Может, я просто опасаюсь, что являюсь для него только слабенькой заменой тех, кого он потерял…
– Рудольф вовсе не такой, – оборвал ее Себастиан. – Мы с ним воевали, но я признаю, что он лучшая часть семьи. Он никогда не воспользуется тобой и не обидит. Если сомневаешься, просто подожди. Ты все увидишь.
Уверенностью в его голосе можно было двигать горы. Регина скосила глаза, чтобы посмотреть на него и наткнулась на ответный взгляд.
– А ты на него похож? – спросила она.
Отчего-то ей было важно услышать ответ.
– Я не знаю, – ответил Себастиан после долгого молчания. – Но я бы посмотрел на его реакцию, войди он сюда и увидь, как ты пускаешь на меня слюни во сне.
– Я не пускаю слюни! – возразила Регина, тут же упустив малейшую серьезность.
– Конечно, пускаешь!
Они препирались еще какое-то время, прежде чем она наконец заснула – спокойно и без сновидений.
Наутро Себастиан ушел, и честно сказать, это стало некоторым облегчением. Стоило Регине вспомнить их разговор, и она тут же задумалась – а какое ей вообще дело до того, какой Себастиан?