– Первое время после похорон Рудольф постоянно таскался сюда, на пепелище. Это было жутко – остаться здесь, но видеть, как он входит в холл, сидит на ступеньках, напивается и плачет, было еще хуже. Он был одержим – почти сразу начал восстановление, и даже покупал точные копии сгоревших вещей. По памяти, представляешь?
– Он думал, что так сможет вернуть семью, и в каком-то смысле оказался прав.
Регина выпрямила загнутый краешек глянцевого листа – кто-то пометил курорт, где предлагали поплавать с акулами.
Серена проследила за ее руками.
– Басти хотел туда поехать, но никак не решался.
Регина с легкостью представила его в гидрокостюме и с кислородным баллоном – Себастиану не хватило совсем чуть-чуть, чтобы отрезать канат, удерживавший его на привязи, и наконец окончательно покинуть гнездо.
Полуобнаженный под палящим солнцем, мокрый и соленый от океанической воды, расслабленный и ленивый после коктейлей на вечеринке – ему шли любые образы. Во всем он мог бы быть хорош.
– Ты в него влюблена, да? – уточнила Серена.
Регина оторвала взгляд от синей воды и шмыгнула носом.
– Видимо, так, раз со стороны настолько заметно.
– Но и в Рудольфа тоже?
Она вспомнила его глаза, когда вчера он обернулся на ее голос.
А ведь он мог бы поехать в любую точку мира – но предпочел остаться, сторожа одинокий дом.
Регина хотела бы увидеть, какой он, когда свободен от печали и сожалений. Как блестят его глаза, собравшие звезды с ночного неба дикого пляжа или отражающие огни неспящих мегаполисов.
– Не отвечай, – Серена пихнула ее ногой, и удар вышел слабее дуновения ветра. – У тебя все на лице написано. Бедняжка.
– Издеваться вовсе не обязательно, – проворчала Регина, признавая поражение.
– Я не издеваюсь, – протянула Серена – сама невинность. Впрочем, ее лицо тут же снова посерьезнело. – Так что ты хочешь сделать?
– Возможно, поискать что-то в спальне твоих родителей. Может, попадется вещь, через которую я смогу как-то их притянуть.
– Они жили раздельно много лет, искать придется долго. А как ты поймешь, что это оно?
– Я пойму. И надо разбираться дальше – почему здесь столько теней, откуда они взялись. Упокоить по возможности. Столько надо сделать. Понятия не имею, где мне брать силы, – вдруг со вздохом призналась Регина, глядя в пол. – Честно сказать, я устала. Еще и простуда эта…
– Ты ведешь себя тупо, ты в курсе? Как собачка бежишь по следу, забыв обо всем, в том числе, и о собственной безопасности.
Значит, Себастиан рассказал. Вполне возможно, что не только ей. Не то чтобы Регина делала из этого события тайну, просто… он даже ни разу не пришел к ней.
– Если я и собачка, то с обонянием у меня явно беда. Но я работаю над этим. Спасибо, что переживаешь за меня, кстати. Не ожидала.
Серена презрительно скривилась.
– Даже не мечтай.
– Ну разумеется.
Регина встала на ноги, придержав покачнувшееся тело, уперевшись ладонью в стену. Самочувствие стремительно ухудшалось, и жар спадать не собирался. Переждав головокружение, она поползла к выходу, но у самой двери повернулась и спросила:
– Думаешь, при других обстоятельствах мы могли бы подружиться?
Серена внимательно посмотрела на нее – целое мгновение Регине казалось, что сейчас она ответит «да».
– Ты слишком меня раздражаешь, – наконец сказала Серена, вставая и возвращаясь к прерванному занятию. – Иди отлежись. Дерьмово выглядишь.
Она так и не попросила – а ведь Регина видела, как бледнеют ее пальцы, проходя сквозь тюбики, и как слова вертятся на языке.
И была ей за это благодарна.
Регина так и не нашла в себе сил спуститься на первый этаж, чтобы поесть – при одной мысли о пути вниз ее начинало мутить. Но и беспокоить Элоизу она не хотела, потому сунула в рот новую порцию таблеток, добралась до кровати и тяжелой грудой упала под одеяло, сворачиваясь калачиком. По крайней мере, пока она лежала, из носа не текло – зато душил болезненный кашель, раздирающий горло.
Когда она жила одна и только начала преподавать, то панически боялась заболеть, потому что тогда ей все равно приходилось работать, но уже из дома. Отчетные документы, дистанционные занятия, разработка лекций и прочее, прочее – Регина напивалась таблеток и вползала в кресло перед компьютером, щуря воспаленные глаза. Доставку она тогда позволить себе не могла, потому что первые годы после покупки квартиры едва сводила концы с концами, а потому готовила самостоятельно, даже с высокой температурой и слабостью умудряясь сварить хотя бы суп.