Этот кабинет был ей противен: начиная с висящей на стене плазмы, на которую транслировались изображения с камер, и заканчивая огромным столом, за которым царственно восседала миссис Вуд, загрузив свое рыхлое тело в огромное кресло.
– Мисс Харриссон, что-то случилось? – взволнованно спросила она, должно быть, увидев ее вымученное выражение лица.
На негнущихся ногах Регина подобралась поближе и рухнула в кресло.
– Миссис Вуд, я планирую уволиться.
Ложечка, перемешивающая сахар в чашке, остановилась.
– Вот это новости в середине семестра. Какова причина, могу я узнать?
Регина, не отрываясь, смотрела на свои колени.
Она ни разу не была здесь по приятному поводу. Ни разу ей здесь не говорили ободряющих слов.
Веревка на ее шее натянулась так сильно, что Регина подумала: вот-вот она задохнется, и так и не освободится.
Тем временем миссис Вуд не теряла времени зря.
– Вы уходите преподавать в другое место? Если так, боюсь, я не смогу написать для вас хорошее рекомендательное письмо. Оставить нас в такое горячее время без помощи…
– Мне не нужно никакое рекомендательное письмо – ни хорошее, ни плохое, – перебила ее Регина. – Я не собираюсь преподавать.
– Как же вы будете зарабатывать? – искренне удивилась она, откладывая ложку на салфетку.
Регина пожала плечами. Если бы она сама знала ответ.
– Я что-нибудь придумаю.
– Весьма инфантильно, не находите?
– Даже если и так, какая разница? Это принятое решение, и я просто ставлю вас в известность.
Лицо декана начало понемногу розоветь. Регина отлично понимала, что это означало.
– Очень не по-товарищески – оставлять своих коллег тогда, когда у нас огромная нагрузка и нет никого вам на замену. Вы ведете себя эгоистично!
– Полагаю, в конце концов, это цель любого здравомыслящего человека – поступать так, как он хочет, а не так, как диктует общество.
– Какое нахальство! Мы буквально вырастили вас из простой студентки! Приняли на работу, взяли под крыло, во всем помогали, и что получаем в качестве благодарности?
Регина сморщилась – каждое слово отдавалось прямо в центре лба, обещая головную боль – старушка явно знала, куда бить, вызывая ее извечное чувство вины.
– Прекратите, пожалуйста, этим вы ничего не измените. Заявление уже написано.
Миссис Вуд фыркнула и поджала жирно-красные губы.
– В таком случае, покиньте мой кабинет.
И Регина, как послушная пока все еще сотрудница, молча встала, склонив голову в качестве прощания, а потом просто вышла, закрыв за собой дверь.
И то, что после щелчка замка она прижалась к стене, боясь, что ноги не удержат вдруг затрясшееся тело, уже было совсем не важно.
Спустя неделю Регина вышла из здания университета, прижимая к боку пакет со всеми своими немногочисленными вещами – собирать оказалось нечего. Загазованный полуденный воздух, вдруг показался ей упоительным, и она запрокинула голову, жадно вдыхая.
Веревка на шее затрещала и наконец лопнула, тут же замотавшись по ветру. Она была свободна и вольна идти на все четыре стороны.
Поставив пакет у ног, и не беспокоясь о том, что он испачкается, она вытащила телефон и набрала Рудольфа.
– Что такое? – спросил он, даже не поздоровавшись.
– Я возвращаюсь, – выпалила она поспешно.
На той стороне повисла тишина, а после раздалось недоверчивое:
– Ты не шутишь, серьезно?
– Да, – подтвердила Регина, вдруг начиная улыбаться, как сумасшедшая. – Я правда возвращаюсь.
И в подтверждение своих слов она засмеялась, и Рудольф, сидящий за сотни километров, подхватил ее смех и приумножил.
Подумать только, она в самом деле, взаправду возвращается.
Глава 11
– И вы можете с ними поговорить? Или коснуться?
Регина покосилась на доктора – тот спокойно смотрел на нее поверх очков в металлической оправе, держа карандаш наготове. В комнате было свежо, и из-за распахнутого окна доносился шум дождя. Она сидела в мягком кресле, и нервно теребила рукав свитера.