Женщина засветилась, как лампочка.
– Я как раз готовлю для вас вишневый. Пойду, проверю, как он там. Располагайтесь!
Она торопливо ушла, стуча широкими каблуками черных туфель, и Рудольф пошел на второй этаж. Регина посеменила за ним, с жадностью оглядываясь: она и не подозревала, как сильно соскучилась по дому.
В коридоре второго этажа горел свет – невиданное событие. Следуя за насвистывающим Рудольфом, она добралась до зеленой спальни и распахнула незапертую дверь – там было безупречно чисто, и в воздухе витал тонкий аромат чистого постельного белья. На комоде стояла ваза с сухоцветами, и этот маленький жест заботы от Элоизы окончательно растопил сердце Регины.
– Отдохни пока, – предложил Рудольф. – Я поднимусь за тобой, когда будет готово.
– С удовольствием. Четыре часа в поезде дались мне нелегко.
– Что, годы уже не те? – поддразнил он ее.
Регина фыркнула.
– Посмотрела бы я на тебя, после такого долгого сидения в кресле, любитель дорогих ортопедических матрасов.
– Туше, – поднял руки Рудольф. – Моя поясница к вечеру отваливается, даже если я просто лежу.
Не скрывая торжествующей улыбки, Регина захлопнула двери перед его носом, прокатила чемодан до ковра, раскрыла и устроилась перед ним прямо на полу, оглядывая шкаф, столик с зеркалом и пуфик в изножье кровати.
Наконец она вернулась домой. Приятное тепло наполнило грудь, и она прижала к ней пальцы – казалось, что этот свет вот-вот прольется сквозь ребра и осветит комнату, переспорив торшер у стены.
За время, пока они жила одна в своей квартире, она ни разу не была так рада вернуться домой, как в поместье, где она прожила всего лишь пару недель.
Рудольф действительно ее ждал – это не было ложью по телефону.
Изо всех сил заставляя себя не торопиться, она приняла душ, не трогая волосы, и застряла перед вываленным на кровать чемоданом, задумчиво перебирая каждую кофточку и рубашку.
Сначала она думала, что не возьмет сюда много вещей – в конце концов, для комфортной жизни ей не требовался весь гардероб и обувь, но потом, распахнув шкаф, поняла – ей хотелось забрать с собой абсолютно все. В конце концов, она хотела, чтобы все, что было дорого ее сердцу, застало момент ее освобождения и вступления в новую эру – ту, в которой она намеревалась наслаждаться жизнью по полной. Так что, пришлось повоевать с самой собой, и в итоге через несколько провальных попыток чемодан все-таки застегнулся, не угрожая расходящейся молнией.
Наконец среди шелковых рукавов и штанин ей удалось отыскать любимый трикотажный костюм – достаточно красивый, чтобы выйти в нем на ужин, и достаточно простой, чтобы не выглядеть снобкой, и она с удовольствием забралась в его теплые объятия, разгладив крошечные складки.
Собравшись, она села на банкетку и залезла было в телефон, но тут же отбросила его на кровать – ей до сих пор приходили сообщения от расстроенных ее уходом студентов. Почему-то читать их было почти так же неприятно, как спорить с мистером Смитом. Хоть они наверняка и были искренними в своих прощальных словах, по какой-то причине она не хотела читать ни единой строчки, и если и отвечала, то максимально нейтрально и сухо.
«Спасибо за приятные слова, и я тоже буду скучать».
Не будет, никогда не будет.
Лишившись возможности скоротать время, она окончательно проиграла битву с нетерпением, вскочила и направилась на выход, собираясь помочь Элоизе с ужином, или хотя бы накрыть на стол. Она толкнула дверь, и в следующий момент отлетела назад от неслабого тычка – в коридоре выросла Серена, и ее искаженное от злобы лицо было ужасным: трупно-синее, с фиолетовыми губами и глазами навыкате, оно никогда еще не было настолько мертвым.
– Разве ты не уехала с концами? Ты, маленькая дрянь!
Регина отшатнулась – волна гнева была подобна ледяной воде, плеснувшей прямо в лицо. Серена продолжала наступать, тесня ее к стене.
– Какого черта ты вернулась? Чтобы поиздеваться над нами? Почесать свое эго? Отвечай!
И снова как хлыстом по щекам – Регина обхватила собственное лицо ладонями, силясь защититься. Металл колец моментально нагрелся, обжигая пальцы, камни жадно заблестели, впитывая в себя.
– Хватит, слышишь? Хватит! – выдавила она из себя жалко. – Я приехала ради Рудольфа. Только ради него.