Нужно открыть дверь.
– Басти?! – донеслось из холла.
– Папа! – заорал он, срывая связки. – Папа!
– Я тебя вытащу!
– Позвони спасателям!
Себастиан побежал к двери, врезался в нее всем своим весом, схватился за ручку и тут же отдернул руку – она раскалилась до такой степени, что было невозможно держаться.
Не обращая внимания на горящие ладони, он упрямо пробовал снова, но ручка так и не повернулась.
– Басти!
– Здесь заперто!
Себастиан отбежал на несколько шагов, и снова врезался в двери так сильно, как только мог.
Ничего.
Еще раз.
Ничего.
Тошнота наполнила желудок, заставив рухнуть на колени, но он упрямо проглотил и снова поднялся на ноги, пытаясь снова и снова.
За дверью что-то оглушительно трещало, слышался голос отца – слабеющий, он точно так же пытался выломать дверь, но она оставалась неподвижной.
Еще раз – Себастиан вскрикнул, плечо хрустнуло, и рука повисла безжизненной плетью, больше не двигаясь.
У него еще оставалось второе плечо.
– Пап?!
Тишина.
– Папа!
Он снова ударился в дверь, закричал и рухнул на бок, подползая ближе и принимаясь царапать безмолвную, равнодушную филенку. Боли в содранных ногтях он уже не чувствовал, как и капли силы, чтобы встать.
– Папа!
Но он так и не ответил – по ту сторону двери был слышен лишь рев пламени и треск.
Себастиан захрипел, закрывая горящие глаза. Щекам стало мокро.
Почему помощь не едет? Папа не успел вызвать?
Где мама? Где-то там?
Он умрет здесь с Сесиль, которая так и не станет взрослой.
Он умрет здесь с Сереной, которая так и не успеет попробовать свободу на вкус.
Он умрет, не успев стать хоть немного счастливым. Хоть немного достойным.
Он больше не может терпеть эту боль. Ему просто хочется спать. Ему просто хочется, чтобы все поскорее закончилось.
Три.
Два.
Один.
– О Господи!
Регина резко села на постели и задергала руками в попытке освободить шею – толстая коса плотно обвила шею, душа.
Едва ослабив хватку и наконец освободившись, Регина жадно глотнула воздуха, и тут поняла – ее щеки были мокрыми, а грудь все еще сотрясалась.
Руки саднило так, будто она только что царапала дверь и держалась за ручку, а горло болело, словно это она мгновение назад задыхалась в дыму, наполнявшем гостиную.
Скатившись с постели, Регина в мгновение оказалась у окна и распахнула настежь, впуская в комнату стылый ночной воздух. Оперлась на подоконник и обхватила лицо, не в силах справиться с рыданиями, рвущимися, казалось, из самого дальнего уголка души.
Горькая как полынь вина наполняла ее с макушки до пят.
Она не хотела его выслушать, даже шанса не давала.
Он умирал так долго и так мучительно, не дождавшись помощи, наблюдавший смерть своих родных, а она раз за разом запирала перед ним двери.
Едва одевшись, она выпала в темноту коридора, шаркая тапками и на ходу надевая очки. Ей нужно было найти его, пока не стало слишком поздно.
Пока между ними еще было можно что-то выстроить.
– Басти? – Регина едва разлепила опухшие от слез губы и вытерла платком мокрый нос. И снова шепотом, чтобы не разбудить Рудольфа:
– Басти!
Она кралась между безмолвными дверями, надвигающимися на нее со всех сторон – за каждой свой секрет и своя тайна, откроешь – погребут заживо. Ее тихие шаги отражались от стен колокольным звоном – или же так сильно грохотало ее собственное напуганное сердце.
Впервые в этом доме ей стало страшно.
Регина шла до тех пор, пока не уперлась в конец коридора и не принялась озираться по сторонам – Себастиан так и не появился.
Уже слишком поздно? Неужели нет никакой возможности его спасти?
Тихий шорох из-за двери слева заставил ее дернуться. Между коробкой и филенкой виднелась тонкая полоса света.