Спальня Себастиана всегда была заперта. Но не сегодня.
Трясущимися руками взявшись за ручку, Регина толкнула дверь и вошла.
Серебряный лунный луч тянулся от самого занавешенного окна, разрезая комнату на две равные части: на одной царствовала кровать под балдахином, вторая была отдана дивану в эркере и шкафу с книгами – их блестящие корешки мерцали в полумраке. Шаги скрадывал толстый светлый ковер.
Регина медленно прошлась по комнате, вдыхая сухой чуть пыльный воздух. Что она надеялась здесь найти? Себастиан давно был мертв, и Элоиза всего лишь поддерживала здесь порядок после того, как Рудольф решил оставить все на своих местах, и забыла запереть двери.
То ли раздосадованная, то ли раздраженная, она повернулась в сторону выхода и вздрогнула всем телом: за балдахином, у самой стены, скрючилось тело – едва различимое среди белой ткани и светлых обоев, оно прислонилось к стене и замерло, не двигаясь.
– Себастиан… – прошептала Регина, узнавая.
Он медленно отнял руки от лица и посмотрел сквозь нее.
– Я не помнил, – прошелестели его губы не громче падающего снега. – Я не помнил, как умер.
Что-то внутри Регины заскрипело и с треском надломилось. Видеть его таким было уже слишком.
– Я все видела, – сказала она, подходя ближе и садясь на корточки.
Его лицо исказилось, будто бы от боли:
– И что тебе теперь нужно?
– Я помогу, – сказала Регина, и сама удивилась мощи, с которой прозвучали ее слова. Прежде она за собой такого не замечала.
– Дай мне руку, – велела она, снимая с рук кольца и небрежно роняя их на ковер. Сейчас в них не было нужды.
Себастиан посмотрел недоверчиво, но послушался – вложил узкую белую ладонь в ее пальцы. Она не ощутила силы в его рукопожатии.
– Только немного, ладно?
Она попыталась улыбнуться, но губы не слушались.
Себастиан рвано кивнул, закрыл глаза, и в следующее мгновение Регина ощутила, что ее пьют. Как сок через трубочку, медленно, не торопясь, несмотря на очевидный голод. Себастиан все еще оставался деликатным и аккуратным: она чувствовала, как сильно ему хотелось осушить ее до дна, чтобы побыть сильным и властным хоть немного, прежде чем растерять все до последней кали и снова стать бледной невидимой тенью – такой, какой они все были до появления в доме Вероники.
Призраки не могут двигать предметы – если им не дать немного сил. Если их не пожалеть и не поделиться.
Регина знала это точно, потому что уже делилась ранее. Потому что делала это довольно долго.
И сейчас она добровольно делала это снова – спустя восемь лет.
Себастиан затих в ее объятиях, как успокоенный ребенок, напившийся молока. Рука выскользнула из ее хватки и теперь спокойно лежала на ворсе, снова крепкая и широкая, с длинными пальцами. Задумчиво глядя в никуда, Регина гладила его по волосам и ощущала их мягкость.
– Все будет хорошо, – пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к нему. – Я со всем разберусь.
Черт его знает, как она собиралась решать эти повисшие над ними загадки, но отчего-то уверенность в том, что это возможно, крепла в ней с каждым слабым шевелением Себастиана в ее руках.
– От тебя пахнет какой-то травой, – заметил Рудольф утром, когда она подошла к ему за объятиями.
– Жгла благовония, – произнесла она легко, как будто и не было ничего: ни снов, где Себастиан умер, ни поисков его в темноте, ни того, что случилось позже. – Говорят, они защищают от нечистой силы.
Рудольф если и удивился, то виду не подал, только придвинул к ней тарелку с мясной нарезкой, а после разлил по тонким чашкам насыщенный черный чай.
Регина обнаружила, что ест за двоих.
После завтрака она отправилась в свое самое любимое помещение – библиотека с радостью распахивала перед ней свои объятия, никогда не отказывая в комфорте. Где, как не там, можно было найти ответы на все интересовавшие Регину вопросы?
Оставив ноутбук и блокнот с заметками на журнальном столике, она прошлась между рядами, забралась на деревянную лесенку и вытащила с полки несколько тяжелых, уже сильно потрепанных книг. На толстых корках осталось совсем немного позолоты, но название практически не читалось. Чудом не упав при спуске, она разложила добычу на пушистом ковре около дивана и устроилась тут же, с любопытством заглядывая под первую обложку.