Бриджет молча сняла кастрюлю с плиты, принесла на стол кружки и разлила чай, избегая смотреть ей в лицо. Должно быть, она все еще злилась и не хотела нагрубить – тетя славилась крутым нравом.
– Рассказывай, – велела она, наконец присев и придвинув к ней большую вазу со сладостями.
Сегодняшний день побил все рекорды – так много Регина еще не выворачивала свою душу.
– После смерти мамы я какое-то время справлялась. Но потом поняла, что этот город слишком напоминает мне о ней и приняла решение продать дом и уехать. В другом месте я поступила в университет и купила квартиру. Отучилась на историка, как и хотела.
Слова, не приправленные эмоциями, шли легко: в них давно не осталось ни сожалений, ни страхов. Регина погладила пальцами столешницу, пока тетя Бриджет баюкала в руках кружку, явно откладывая вопросы на потом.
– Преподавала в университете, а потом во время визита сюда познакомилась с Рудольфом, и он пригласил меня пожить в особняке. Оказалось, спустя столько лет ходить по улицам этого города не так уж и грустно. Я рада вернуться. Ах, тетя, спрашивай! Я же вижу твое любопытство!
– Вы встречаетесь? – тут же поинтересовалась тетя Бриджет, подавшись вперед. От ее недавнего гнева не осталось ни следа.
Регина покачала головой.
Утром они оба сделали вид, что никакого поцелуя не было. Точнее, Регина сделала вид. Что по этому поводу думал сам Рудольф, она не представляла.
Она бы соврала, если бы сказала, что не хочет повторить, но пока все оставалось слишком зыбким.
– Да уж, – протянула тетя. – Должна сказать, что я очень волновалась, когда ты пропала. Всякое передумать успела.
Как Регина могла сказать ей, теперь, когда тетя так волновалась о ней столько времени, что единственная причина, по которой она здесь – чужая семейная тайна?
Ей следовало навещать ее.
Должно быть, скучающий Себастиан полез к собаке – из гостиной снова донеслось сонное ворчание. Животные лучше чувствовали подобное.
– Когда вы завели себе собаку? – спросила Регина, только чтобы перевести тему.
– Несколько лет назад. Смен на работе стало меньше, дети приезжают редко и подумала: а почему бы и нет? Так у меня появился Малыш, – в ее голосе слышалась любовь.
Регина вздохнула: позабытая нежность по отношению к этой замечательной женщине выбивала камни из ее плотины, грозя затоплением.
Она отгородила себя от стольких вещей, и сдерживать их становилось все труднее.
– Кажется, Малыш уже совсем не малыш, – заметила она осторожно, проверяя, дрожит ли голос, или пока нет?
Бриджет усмехнулась.
– Давно пора посадить его на диету, а я все не могу отказать несчастным глазам!
Нужно было что-то сделать, прежде чем она рассыплется на десятки воспоминаний.
– Тетя, – словно со стороны услышала она себя. – Есть причина, по которой я здесь.
– Ну конечно, есть причина, – тетя обреченно вздохнула. – Чем я могу тебе помочь?
Вот так просто – без возмущений и претензий. В этом была вся тетя Бриджет.
– В доме, где я живу… происходят странные вещи. Пожар, и потом смерть дочери Рудольфа.
Она почувствовала себя отвратительно – так, будто рассказывала грязные сплетни. Но тетя оставалась спокойной и как будто бы даже не слишком удивилась.
– Весь город об этом судачил. Знаешь, вокруг этой семьи много слухов ходит, – она повозила кружкой по столу, должно быть, собирала подходящие слова. Регина терпеливо ждала. – Еще когда я была ребенком, о них часто говорили, называли странными. Такие слухи с пустого места никогда не возникают. Ты уверена, что там будешь в порядке?
Будет ли она?
Регина подумала о Себастиане, который хоть и дразнил ее, но не мог скрыть бесконечную усталость от своего положения. О Серене и Сесиль – точнее, о том, как они следили за ней, желая остаться в курсе дела, но не попадались на глаза.
О Рудольфе, который отказывался жить в особняке, пока она не вернулась.
Никто из них не желал ей зла.
– Мне ничего не грозит, – уверенно ответила она. – Но я хочу узнать вот что: в газетах писали, что они умерли во время пожара. Так ли это? Или было что-то еще?
– С каких пор ты детектив?