Она опустилась поглубже, утопая в сладком мареве по самую шею, и ее голову занял Себастиан – вечно смешливый, будто несерьезный, с закатанными рукавами на измятой рубашке, с дикими вихрами на макушке, будто его волосы сроду не знали ни расчески, ни геля для укладки.
По какой-то причине он чистил ее, как большую луковицу, обнажая слой за слоем, даже не прилагая никаких усилий. Ему она смогла рассказать о своей матери, не сгорая от стыда, не боясь, что он осудит. Почему-то, несмотря на бесконечную тоску в его глазах, она знала: Себастиан тот, кто не станет говорить о ней плохо. Может быть, пошутит или подденет, но точно не обидит.
Песня сменилась на другую – тягучие гитарные мелодии наполнили комнату, и Регина ощутила томное тянущее чувство в груди и животе. Эта музыка была ей привычна, и всегда была предзнаменованием к одному и тому же действию.
Ей слишком сильно хотелось отбросить свои бесконечные размышления хотя бы на несколько минут.
Раньше Регина любила представлять теплый язык, или что-то другое, а в голове обязательно просыпался образ мужчины – того, который ей нравился конкретно в этот момент. Но со временем все симпатии стали слишком мимолетными, чтобы хранить их в голове, и тогда Регина перестала выискивать их в переплетении своих мыслей – и поняла, что процесс, а главное, результат, хуже от этого не стал.
Порой она даже представляла саму себя – в неровном свете фиолетовых свечей, обнаженную, с распущенными волосами, укутывающими ее плечи мягким шелковым покрывалом.
Она опустила руку вниз и закрыла глаза, погрузившись в одну из фантазий.
Вот он – темный, такой желанный силуэт. Он принялся ласкать ее шею, не пропуская ни сантиметра кожи, напитанной травами и маслами. Теплые губы, кончик языка. Чуть грубее, чтобы оставить след. Поцелуи спустились ниже, до груди, что едва торчала из черноты колышущейся, густой воды. Пальцы коснулись талии и живота, до самого низа и еще чуть дальше, пока тело не начало двигаться с ними в унисон.
Аромат лаванды и воска разливался в воздухе. Регина жадно вдохнула, приоткрыв рот, и в следующее мгновение столкнулась с твердыми горячими губами Себастиана, который был здесь, конечно же, он был здесь – неудивительно, после целого дня, проведенного вместе. Это его руки оказались под водой, на ней, в ней, это его поцелуи обожгли кожу так сильно и так правильно, это тяжесть его тела пригвоздила ее ко дну чугунной ванны и не дала всплыть до тех пор, пока она не начала биться под ним, задыхаясь и жмурясь от плещущих в глаза мелких брызг, опустошенная. Спина заскользила по нагретой ванне, и Регина ухнула под воду с головой, не удержавшись на поверхности, содрогаясь.
Зафыркав, она оттолкнулась ногами от бортика, чтобы всплыть – и в то же мгновение ощутила на собственной макушке крепкую хватку, увлекающую ее под воду.
Без капли воздуха в загоревшемся горле она забилась, пытаясь спастись, вынырнула, откашливаясь и с хрипом вдыхая, размахивая руками и ногами, сбивая зашипевшие свечи. Пальцы не разжались, и чудовищная сила снова толкнула ее на дно. Регина ударилась головой, едва успев взвизгнуть, и беспомощно забарахталась, запутавшись в собственных волосах. Глаза нестерпимо жгло.
Руки опускались все ниже, не находя противника, и упали в липкую патоку, чтобы больше не подняться.
А потом что-то произошло, и она снова оказалась над водой, душераздирающе кашляя, выплевывая воду и щурясь – линзы были потеряны, но она различила силуэт Рудольфа, хватающего что-то с вешалки. Руки заскользили по мокрым бортикам ванны, не находя опоры.
– Сейчас, сейчас! – повторял он, вздергивая ее наверх, крепко обхватив за скользкие плечи, и не давая рухнуть обратно – ноги не держали.
Она зажмурилась, всхлипывая то ли от воды, то ли от душивших слез, и вздрогнула, когда Рудольф замотал ее в халат вместе с руками.
– Посмотри на меня, – потребовал он. Регина замотала головой. – Посмотри, давай же! Не бойся.
Его руки легли ей на плечи, принимаясь растирать.
Регина послушалась – он напряженно всмотрелся ей в лицо и пробормотал:
– Давай-ка вытащим тебя. Подними ноги, помоги мне.
Совместными усилиями она оказалась на твердом мокром полу и слабо забарахталась в халате, пытаясь запихнуть руки в рукава.