Регина слабо улыбнулась. Боже, он рассуждал так взросло. Он был таким взрослым.
– Я постараюсь что-нибудь придумать для тебя.
Он кивнул. Регина продолжала медленно поглаживать его холодные руки – они уже не тряслись, но все еще отсвечивали синими нитками вен.
– Нам нужно поспать. Дать отдых голове и все такое… А завтра будем разбираться в том, что произошло.
– А ты сможешь заснуть? – поинтересовалась она, напоследок сжимая его ускользающие пальцы.
– Понятия не имею, – честно ответил он, вставая. – Но какая разница? Даже попытка считается.
Регина была уверена, что не сможет даже закрыть глаза. Но Рудольф, с каждой секундой возвращающий себе привычное спокойное состояние, хоть и выглядел надежно, все-таки действительно устал. Им стоило попытаться.
– Можно я переночую с тобой? – попросила она робко.
– Конечно! Я не буду оставлять тебя одну. Идем! Брось это одеяло, я дам тебе другое.
Она шустро последовала за ним, удивляясь: и откуда в ее измученном теле вдруг нашлось столько прыти? Совсем недавно она едва ли доползла из ванной до кровати, и вот, пожалуйста – уже ныряет за Рудольфом в распахнутую дверь его комнаты.
Он первым делом поднял сброшенные на пол одеяла, поясняя:
– Ты так закричала, что я соскочил с кровати, даже не успев проснуться. Никогда не слышал таких отчаянных воплей.
– Ну, я просто хотела жить, – пожала она плечами, наблюдая, как Рудольф взбивает подушки. Он на мгновение остановился, должно быть, вспомнив, а потом продолжил.
– Ты спишь справа или слева?
– Без разницы.
Рудольф залез на левую сторону огромной постели и отогнул угол одеяла.
– Иди сюда.
Регина послушно забралась на кровать и прижалась к его груди, когда он обхватил ее ребра и подтянул к себе поближе, вздыхая.
– Боже, – прошептала она, чтобы разрушить тишину. – Какой потрясающий матрас.
Рудольф слабо фыркнул над ее ухом.
– Я купил самый лучший. Рад, что нравится.
Его пальцы аккуратно убрали в сторону мокрые пряди волос, выбившиеся из резинки, а потом вернулись обратно на талию.
– Мне так жутко, – призналась Регина, чувствуя спиной, как он дышит – слишком ровно и глубоко, чтобы это было естественно. Сама она дышала точно так же.
– Я не дам тебя в обиду, – последовал уверенный ответ.
Откуда такая уверенность, хотела было спросить Регина, но тут поняла – она ему верит. Было в его словах что-то такое, что заставило ее задавить сомнения и уткнуться носом в подушку – она пахла так же, как ее собственная.
Через полчаса – она примерно считала минуты, чтобы отвлечься – рука Рудольфа потяжелела, и он еле слышно засвистел носом, наконец заснув.
Она пошевелилась, ложась на спину. По затекшей руке заскользили колючие звездочки, и Рудольф тут же навалился на нее половиной тела и завозился, чмокнув губами. Регина хотела бы запечатлеть этот момент на телефон – его расслабленное во сне лицо освободилось от морщин, и он помолодел, выглядя безмятежно.
Хотела бы она сейчас тоже спать.
Господи, о господи. Она прошла через кромешный ад за эти несколько секунд, растянувшихся на вечность. Она ведь и в самом деле успела подумать, что умрет. Если бы Рудольф ее не услышал… Болталась бы сейчас в ванне, уже ничем не интересующаяся. Или еще хуже: застряла бы в доме вместе со всеми остальными, слоняясь по комнатам и грызясь с теми, кто оказался здесь раньше.
Нельзя больше быть настолько легкомысленной. Нельзя относиться к этому так поверхностно. Рудольфа может не оказаться рядом, случись такое в следующий раз. Смогут ли помочь Себастиан и близнецы? Проверять совсем не хотелось.
Смирившись с тем, что сон не пришел, Регина аккуратно выбралась из-под Рудольфа и без единого звука выскользнула из спальни, не забыв прикрыть дверь. Лучше уж она будет нервно трястись где-нибудь в другом месте, чем мешать ему своей усиливающейся тревогой.
В коридоре царила тьма; лишь слабый свет луны окутывал неясные контуры дверей и обрыва лестницы. Что-то вдруг потянуло ее прямо туда. Регина прошлась до ступенек и присела на верхнюю, глядя вниз, на круг призрачного света, растекшийся по клетчатому полу.