В этом доме никогда не горел свет по ночам – Рудольф так и не привык включать торшеры и бра в коридоре, а Регина привыкла не выходить из комнаты, боясь сослепу где-нибудь упасть. Но сегодня была особенная ночь.
Она опустила руку на мягкий ковер, покрывающий лестницу, и тут же отдернула – пальцы кольнуло холодом, будто она прижалась ко льду. Она попробовала снова – случилось то же самое.
Что-то здесь произошло. Что-то важное.
Регина медленно и скрупулезно ощупала всю ступеньку и несколько следующих – холод ощущался лишь на верхней.
Кто-то отсюда падал? Но кто?
Этого было слишком много на сегодня – Регина сморщилась, сжала виски в попытках остановить подступающую головную боль, поднялась на ноги и поплелась в собственную спальню.
Себастиан уже был там – сидел, забросив босые ноги на туалетный столик, и задумчиво смотрел на нее через зеркало. Регина встала за его спиной, рассматривая белое лицо.
– Тебе есть, что рассказать?
Он покачал головой.
– Когда я пришел, ты уже была спасена. Не замечал в Рудольфе раньше такой прыти, на занятиях по физкультуре он прибегал едва ли не последним.
– И ты не знаешь, кто это был?
Себастиан поправил воротник своей белой рубашки и ответил:
– Тут может быть много вариантов. Но это точно не я и не близнецы.
От него не было никакого толка. Регина с досадой цокнула языком и добралась до кровати, грузно садясь на край. Потерла саднящее горло.
– Знаешь, – начал Себастиан, по-прежнему глядя на нее, – это довольно утомительно – изо дня в день ходить по дому, который ненавидишь, не иметь возможности заниматься любимыми делами, не жить. Черт, когда я впервые попробовал тебя, то едва не расплакался.
Он нечасто порывался откровенничать, и Регина его не перебивала. Может, для него пришло время выговориться. Может, он так пытается вспомнить что-то важное.
– Стоило мне стать старше, и я понял, что в этом доме счастье не водится. Смотрел на маму и папу и понимал: я не хочу так же. Думал, что однажды уеду и буду приезжать только по большим праздникам. И вот он я, застрял здесь, и понятия не имею, освобожусь ли когда-нибудь.
– Я обещала тебе помочь, – напомнила Регина, и ее слова прозвучали так жалко, что убедить могли разве что глухого.
Себастиан таким не был.
– Будем честны – ты понятия не имеешь, как это сделать. Тебе нужно где-то получить знания, которые весь мир считает абсурдом. Сколько таких, как ты? Как ты сможешь с ними связаться?
У Регины не было ответа.
Усталость от слишком большого количества событий разом навалилась на нее, заставив сгорбиться. Эта гора из проблем, появившихся в одночастье, была слишком тяжела.
– Я думаю, мне стоит отдохнуть, – проговорила Регина еле слышно. – Пока моя крыша совсем не поехала.
Даже если не спать, хотя бы просто полежать с закрытыми глазами в тишине и безопасности. Но как теперь вернуть это ощущение?
Она неуверенно посмотрела на постель, затем на Себастиана. Кажется, он все понял, потому что сказал:
– Ложись. Я буду здесь, когда ты проснешься. Как и каждую ночь.
Краска залила ее щеки.
– Ты смотрел, как я сплю?!
Он пожал плечами.
– Мне же нужно было как-то тебя охранять.
– Но не от меня же в тайне! И вообще, какого черта?!
Себастиан встал и откинул одеяло, предлагая ей улечься:
– Сомневаюсь, что ты была бы в восторге, узнав, что я свидетель твоей ночной болтовни. К тому же, в таком месте всегда стоит быть начеку.
– Моя болтовня тебя не касается, – отрезала Регина. Что она там успела наговорить? Какой стыд…
Она колебалась еще несколько секунд, но потом все же забралась в постель.
Себастиан вернулся в кресло у зеркала, закинув ногу на ногу и удобно развалившись.
Она легла на живот, потом повернулась на бок, глядя на него – едва освещенный светом луны, он и правда выглядел призрачным.
– Ты на меня пялишься.
– Если ты не заметила, здесь особо нечем заняться, – пояснил он, как глупому ребенку. – Так что я обычно считаю твой пульс.
– Вот только наблюдателя мне не хватало!