─ Молчаливой соучастницей значит собираюсь стать. ─ процедила сквозь зубы я, а потом задумалась сколько всего противоправного делала сама или видела на Цефрее. ─ Ладно, только обещай не выкидывать меня где-нибудь в лесу, чтобы избавиться от ненужного свидетеля. Знаешь ли я очень живучая.
Прозвучало все это конечно же как шутка, но в каждой шутке, как говорится… Если надо я найду их по одному и заставлю страдать. С каждым днем человечного во мне меньше, эмоции перестают хоть как-то влиять, а значит совсем скоро я превращусь в бессердечную тварь, которой для вынесения вердикта хватит холодного расчета. Тьма выжигает по венам спектры радости, любви, сострадания.
Как-то грустно стало от такой перспективы, я встала, нервно дернула головой, как делала тысячу раз, чтобы ощутить тепло своего тела под волосами и тут же замерла. Я изменилась не только внутри себя, короткое каре, рыжий цвет волос, даже цвет глаз сейчас голубой, а не темно-серые, как были тогда, когда я не была проклята Тьмой. Интересно, какие глаза были у Валентина, когда он отдал душу Тьме? Быть может эти острые, как самые холодные льдины на земле, глаза были мягкого, успокаивающего цвета морской волны.
Теплые чужие ладони сначала робко обняли за плечи, а затем и вовсе обвили чуть ниже шеи, чтобы прижать к телу своего хозяина. Его дыхание я ощутила моментально, стало уютно и тепло, но не настолько, чтобы забыть того единственного, для кого похоже ничего не значу. А иначе где он, когда так нужен?
─ Тебе страшно, я понимаю, но потерпи совсем немного, и ты поймешь. Ты все поймешь сама, я не буду давить, если захочешь останешься и тогда мы поможем тебе разобраться с твоим прошлым. ─ едва касаясь моих волос зашептал Тимофей, опаляя голую шею горячим дыханием. И столько в нем было уверенности в своей непогрешимости, в том, что все происходящее тут правильно и нормально, что становилось не по себе. Однажды я видела такие же опасные огоньки в глазах других, кто не был людьми.
Мы постояли всего пару минут вот так, словно давно близкие люди, которым нет дела ни до чего, а потом пришла пора идти разбираться с ведьмами. Я вышла последней, чтобы занять свое место чуть поодаль, не мешая мужчинам, Тимофей встал за спиной своего незримого лидера. Представшая картина мало повлияла на мое мнение о женщинах, разумеется они должны были понести наказание. Так какая к черту разница каким образом они его получат?
Две изрядно потрепанные женщины были привязаны за руки к одной колонке, вокруг них был насыпан круг из крупной соли, а следом за ним и второй. Рядом с Михаилом Петровичем, тем самым мужчиной невысокого роста и худощавым настолько, что можно было сдуть его одним дуновением ветерка, стояли две канистры красного цвета, я так подозреваю с бензином внутри, все же мы находились на заправке.
─ Вы собираетесь сжечь этих ведьм? ─ немного сбитая с толку, поинтересовалась у рядом стоящего мужчины.
─ А ты думаешь мы просо решили погреться в летнюю ночь? Эти стервы только так и могут умереть, все остальное лишь ненадолго задерживает их регенерацию, а уж когда они возродятся, то бед от них гораздо больше. ─ я непонимающе посмотрела на него, а он закатил глаза к небу, цокнул языком и снизошел до прояснений. ─ Чтобы восстановить все ткани организма, им нужна кровь и мясо.
Вот тут впервые самообладание дрогнуло, и я отодвинулась от него как от пощечины, едва сдерживаясь, чтобы не убежать. То есть эти двое с Цефреи?! Мириады кровавых картин пронеслись прямо у меня перед глазами в одно мгновение, ярким пятном разливаясь по венам.
─ Чего ты так испугалась? Эти бабы ради своей красоты пошли на убийство, применив грязную магию, и чтобы держать свое тело от разрушений, они вынуждены иногда восполнять свой собственный баланс крови и тех участков тел, которые могут быть повреждены.
Дыхание медленно возвращалось в свой собственный ритм, пот, волной прошедший от самых ног до волос резко стал липким и холодным, язык словно прирос к нёбу и отказывался слушаться. Всего лишь магия…
─ Да ты и сама все сейчас узнаешь! ─ приободрил он, кивком головы указывая на женщин. А там действительно уже начался допрос, это стало ясно буквально с первых слов, которые донеслись в тишине. ─ Не боись, здесь полог наведен, никто с дороги и не заприметит как тут все полыхнет!