— Заходи, Миша. Что-то произошло?
— Да, нет, — покачал головой командир, — посоветоваться нужно.
— Прямо посреди ночи?
— А что? — удивился Михаил. — У меня тут кое-какие мыслишки появились на тему происходящего.
— Давай, выкладывай, — по ходу дела натягивая джинсы, кивнул Владимир.
— Как ты думаешь, весь этот шорох на побережье — это нормально?
— Что ты имеешь в виду? Продажу дач, усиление паспортного режима, или же что-то еще?
— И то, и другое, и третье, и четвертое, и пятое …
— В смысле?
— В смысле зоны экологического бедствия, в смысле поздних учений, в смысле усиления политической активности, о котором нам рассказывал Леша, и которое, как мы помним, странным образом совпадает с усилением кампании по борьбе с наркотиками.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Ривейрас, — что ты там накопал, признавайся.
— Да, пока ничего конкретного, — пожал печами Войтовский. — Но я тут посмотрел по карте, где находится район работы международной экологической экспедиции, где проходят эти самые маневры, и куда посылался на траление наш штурман Сережа, и вот, что получается: все вышеупомянутые действия происходят в одном, достаточно четко очерченном, районе Черного моря.
— В каком же?
— В том самом, где, по утверждениям океанологов, со дна происходит глобальный выброс сероводорода.
— Прости, — смущенно произнес Ривейрас, — не совсем понял, как это все может быть связано?
— Как-то связано, — задумчиво глядя на проблески маяка, произнес Михаил. — Ну, хотя бы тем, что поголовно всех, кто толокся в последнее время в этих местах, интересовало то, что находится под водой в этой части моря.
— Ну, с экологами тут более или менее ясно, — задумчиво начал Владимир.
— С остальными тоже, — обнадежил его командир. — Тебе в детстве сказочку дедушки Корнея Чуковского читали? «А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли…»
— Ну? — не совсем понимая, о чем речь, заинтересовался Володя.
— С тех пор синее море горело неоднократно, и каждый раз — в этом районе.
— Шутишь?!
— Отнюдь. Вода, понятное дело, гореть не может, а вот сероводород — за милую душу.
От не реалистичности всего происходящего его зябко передернуло.
— Ты хочешь сказать, что ожидается большой пожар? — настороженно спросил он.
— Вполне возможно, — все так же, не отрывая взгляда от маяка, кивнул Войтовский. — Но тут есть сразу две странности: первая — кто-то наверху, с поистине глобальными возможностями, не желает подпускать кого бы то ни было к морю, и второе — те странные радиобуи, которые были выловлены во время траления.
— Да, мало ли, — пожал плечами Ривейрас, все еще пытаясь не верить в появившуюся у него догадку. — То, что к морю не пускают, так побережье действительно загажено донельзя, когда-то и порядок наводить надо, а буи — их по морю носится не меряно, одни для изучения течений, другие от спас средств, третьи — навигационные …
— Верно, — покачал головой Войтовский, — только те все заводские, а эти, как утверждает Сережа, самодельные. Как ты думаешь, для чего могут служить самодельные радиобуи в этом районе, исходя из всего того, что мы знаем о происходящем на Черноморском побережье?
— Ты хочешь сказать, что там бомба? — запинаясь, тихо произнес Ривейрас.
— Скажем так, я не исключаю такой возможности. Причем, заметь, если это бомба, то это не просто рогатая мина, и даже не затонувшая баржа с боеприпасами, это должно быть что— то настолько мощное, чтобы заставить первых лиц государства действовать с сумасшедшей скоростью.
— То есть, ядерная бомба, — прошептал младший компаньон агентства «Кордон».
— Скорее всего, Володя, скорее всего!
Глава 11
В отличие от вождя мирового пролетариата, лишенные возможности идти другим путем, следственная бригада прокуратуры в купе с группой Департамента ФСБ по борьбе с терроризмом шаг за шагом следовала по местам боевой славы пропавшей без вести команды подполковника Дунаева. Пребывание на железнодорожной станции, где состоялась перегрузка контейнеров с боеголовками в спецвагон для дальнейшей транспортировки в Энск-7, обогатила совместную команду новым жизненным опытом, но не прибавило к материалам следствия ни одной мало-мальски значимой детали. Тот же результат ожидал подполковника Крутыя, едва оправившегося от нервного потрясения, и на взлетно-посадочной площадке, куда три года тому назад приземлился армейский вертолет, доставивший поближе к железной дороге демонтированные боеголовки и группу сопровождения.