Эйри сглотнул. Он не смотрел на арену в момент удара Анджелы Инглис, но успел увидеть, что осталось от её земли, достаточно сильный, чтобы обрушить стену. Не думал, что когда-нибудь забудет это.
Винтовка. Большая винтовка …
Что сказала Эдит в тот день, когда он спросил ее об АК?
Утверждала, что видела кого-то в камуфляже на Ортон-Скар, над поместьем Инглиса, с длинным ружьем, достаточно большим, чтобы его можно было установить на сошки, с прицелом и дульным тормозом.
Думал, она, как обычно, врёт. А что, если нет …
Эйри хитро протёр подбородок. Что, если именно он станет тем, кто поможет раскрыть дело об этом громком убийстве?
Он услышал что-то, почти рычание, резко поднял взгляд и увидел ДиСи.
Уэстон сердито посмотрел на него.
«Чего ты ищешь, прячешься?»
«Ну, — смущённо пробежал взглядом Эйри по удаляющейся спине майора Фредериксона. — Я…»
Но Уэстон заметил виноватый жест. «Просто попробуй хоть раз вести себя как настоящий коп, Эйри. Уверен, твоему приятелю Робертшоу не помешало бы поработать регулировщиком. Там настоящий хаос».
«Да, сэр».
Выскочка маленькая … Если я дам им лидерство в премьер-лиге, у них не будет «Я регулирую движение», — угрюмо подумал он, — «это точно».
Он поплелся по траве к толпе машин и коневозок, отчаянно пытавшихся сбежать с поля. Что ж, если бы Уэстон не был заинтересован, нашлись бы другие.
В конце концов, Дункан Инглис был важным человеком. И смерть жены депутата Европарламента при столь эффектном и публичном случае должна была стать новостью на первых полосах всех газет. Журналисты всегда щеголяли деньгами.
Утешенный этой прибыльной мыслью, Эйри постучал в окно большого внедорожника Shogun 4x4 с личным номер, водитель которого только что нетерпеливо посигналил.
«Ладно, сынок», — потребовал Эйри с бодрой и воинственной решимостью. «В чём твоя игра?»
45
«Ты посмотри на него, старый толстый пердун», — пробормотала Эдит себе под нос. В поле зрения наблюдателя её отец возвышался во весь рост и был вдвойне уродлив. «Парковать машины. Больше он ни на что не годен».
Она сидела рядом с Бардуэллом на заднем сиденье Land Rover.
Пространство между колёсными арками было узким, и из них двоих именно ему требовалось удобное положение, поэтому Эдит неловко свернулась калачиком вокруг него. Она лежала на боку, полусогнувшись, чтобы было удобнее пользоваться прицелом, а ребристый металлический пол причинял боль под рёбрами.
Из-за необходимости, находясь в тесной постели, её таз был прижат к бедру Бардуэлла, а грудина упиралась в его локоть. От этой вынужденной близости её щеки запылали, а дыхание затрепетало.
Как только Бардуэлл сделал первый выстрел, они обрушили укрытие и отступили к припаркованному «Ленд Роверу», скрытому от зрителей. Потребовалось всего мгновение, чтобы закрепить пистолет в укрытии под ним, под присмотром Эдит. Затем они спокойно выехали на дорогу, ведущую в Райсбек.
Доехать на север было совсем недолго. Дорога шла под уклон к лесу Рейсбек, оставляя позади Хай-Пайк. Бардуэлл заехал на Land Rover задним ходом на травянистую обочину под углом, распахнув заднюю дверь, чтобы скрыть
очертания Барретта, его двуногие ножки надежно покоятся на вершине сухой каменной стены.
Теперь он чуть приподнял голову от пистолета, чтобы встретиться с ней взглядом. Его глаза были серыми, невзрачными, и он, казалось, ни разу не моргнул.
«Хочешь, я его выведу?»
На мгновение у Эдит перехватило дыхание. «Ты серьёзно?» — выдохнула она, и сердце её ёкнуло. «Ты правда это сделаешь? Ради меня?»
Он дернул одним плечом и снова опустил взгляд на зрелище.
Эдит на мгновение замолчала. Неужели она действительно хотела избавиться от отца? Время от времени ей хотелось этого, но внезапно это стало для неё реальностью.
В голове у неё всплыл образ римского Колизея. В школе это проходили на уроках истории, и все смотрели фильмы. Она представила себя сидящей высоко над кровопролитием вместе с императором, в тончайших шелках, лениво махающей рукой в сторону кровавой бойни, разыгрывающейся внизу для её развлечения.
В фантазию вплелась пухлая фигура отца, испуганно стоящего на окровавленном песке, всё ещё в полицейской форме. Полуобнажённый гладиатор, блестящий от крови побед, стоял над ним с поднятым мечом. Воин поднял на неё глаза, восхищённый и вопросительный.