Марию она увидела сразу. Она очень выделялась среди пёстрой толпы всех рас и национальностей – бело-голубое пятно в мешанине ярких красок.
Женщина выглядела совсем как на фото – светлые волосы, собранные в традиционную прическу, жакет с короткими рукавами, украшенный национальными мотивами, длинная юбка почти до пола, изящная маленькая сумочка – всё это смотрелось чуждо и дико на фоне больших туристических рюкзаков, джинсов и непродуваемых штормовок. В то же время весь облик Марии был исполнен спокойного достоинства, сдержанной красоты и потаенной грации. Она сидела, глядя в книгу, и больше напоминала мраморную статую, чем живого человека. Совсем как та девушка, как её Коралин.
Кора в очередной раз намотала на палец шнурок и покатала между подушечек деревянную бусину. Эти нехитрые манипуляции помогали ей немного успокоиться, главное было не переусердствовать и совсем не оторвать брелок.
Мария перевела взгляд с книги на часы и Корал поняла – пора. Сделав глубокий вдох, девушка сжала ручку сумки и торопливо подошла к столику на негнущихся ногах. Достигнув его, она тихо кашлянула, привлекая внимание женщины.
Та резко повернула голову на звук и замерла, увидев Кору. Её глаза расширились и замерли, остановившись на лице девушки. Затем дрожащим голосом она выдавила, все ещё не сводя с нее пристального взгляда:
– Коралин?
Та робко кивнула. Тотчас Мария резко встала и заключила её в объятия. Кора почувствовала лёгкий запах жасмина и сирени – видимо, так пах парфюм Марии... матери..
Женщина прижимала ее к себе несколько долгих секунд, прежде, чем отстраниться и снова начать разглядывать девушку.
– Милая... Неужели это и правда ты? Три года, прошло целых три года! Где ты была всё это время? Что с тобой случилось? Куда ты пропала? Как ты жила? – воскликнула Мария.
Корал опустилась на стул и разблокировала телефон, чтобы написать ответ.
– Милая, что же ты молчишь? Посмотри на меня! Ну поговори же со мной, я так скучала по твоему голосу! – попросила мать.
Девушка подняла на неё взгляд. В горле встал ком.
«Я не могу говорить» – быстро набрала она. На глазах сами собой выступили слезы.
– Не можешь говорить? Как это?– не поняла Мария.
«Я немая. Неспособна к членораздельной речи. Три года назад меня нашли такой. Мне неизвестно, что произошло, почему я больше не говорю и что со мной случилось тогда. Я вообще ничего не помню до того момента, как пришла в себя на пляже».
Женщина охнула, прикрыв рот изящной ладошкой.
– То есть, ты не узнаешь меня? – спросила она и в голосе её Кора явно услышала обиду и разочарование.
«Сожалею, но нет. Я надеялась, вы меня узнаете, если я действительно ваша дочь».
Мария наконец села напротив неё:
– Ты похожа на неё как две капли воды. Лицо, фигура, глаза – всё точно такое же. Да, волосы другой длины и цвета, но это ерунда. Ты выглядишь как моя дочь, но являешься ли ты ею?
«Я не знаю» – честно ответила девушка, стараясь не расплакаться. Первоначальный восторг от встречи сменился жгучим страхом.
– У моей дочери был чудесный голос, она потрясающе пела и даже состояла в любительской рок-группе. Она жила активной жизнью, имела множество друзей, любимого человека, за которого собиралась выйти замуж, заканчивала университет. А ты? Расскажи о себе, чем ты занимаешься?
Корал немного подумала над ответом, но всё же написала, как есть:
«Я официантка в ресторане. Работаю 2/2, иногда 3/2, снимаю квартиру. Мои друзья – коллеги по работе. Я не люблю больших компаний и свободное время провожу дома. Не знаю, есть ли у меня образование, скорее всего, я его не закончила. О своем прошлом я ничего не помню и не знаю».
– Совсем не как моя Коралин, – покачала головой Мария, – давай я покажу тебе несколько фотографий, может, ты кого-то на них узнаешь?
Она достала свой телефон и открыла первый снимок. На нем счастливая семья – мама, папа и дочурка лет семи – уютно расположились под зонтиком на пляже и лепят куличики из песка. В счастливой девчушке легко узнавалась её дочь, а в матери семейства сама Мария.
На следующем фото Коралин было лет пятнадцать. Она стояла, держа в опущенной руке скрипку и смычок, а рядом улыбались гордые родители с грамотой – их дочь заняла первое место на каком-то конкурсе.
На третьей фотографии Коралин выглядела точно так же, как на сайте – весёлая, заразительно смеющаяся, очаровательная красавица, катающаяся на коньках с незнакомым, но весьма симпатичным молодым человеком. По всей видимости, это был её парень.
Мария показывала девушке ещё какие-то снимки, но Кора уже не смотрела в экран. Она сидела, обхватив себя руками, а по её лица катились слёзы. Она не узнавала никого на этих фотографиях, не знала тех мест. Для нее они были обрывками чужой жизни, но ничто внутри не отзывалось, не возникло даже смутной тени узнавания.
Четыре способа наладить жизнь и лишь один – всё испортить. Найти работу, завести друзей, встретить любовь, примириться с собой и вдруг решить ткнуть палкой в муравейник, разворошить прошлое, вскрыть уже заживающий нарыв, едва начавший затягиваться.
Мать, или лучше сказать Мария внимательно посмотрела на Кору. На какой-то краткий миг той показалось, что она сейчас обнимет её и скажет, что всё хорошо, они вместе пройдут через всё, и даже если Корал ничего никогда не вспомнит, её всё равно будут любить просто за то, что она есть. Но следующие слова женщины разбили все её надежды одним ударом:
– Послушай меня, девочка. Судя по всему, ты действительно моя дочь, моя Коралин. Вернее, ты была ею когда-то. Сейчас я не вижу в тебе ничего от неё, ты совершенно другой человек, не похожий на неё ничем, кроме внешности. Я сожалею, но не вижу смысла дальше продолжать наше общение.
Мы с мужем искали нашу дочь три долгих года, но всё тщетно. За это время мы уже смирились с тем, что уже никогда не увидим её, но тут появилась ты и разбередила эту рану. Я не могу сказать супругу, что встретила тебя, ведь это даст ему ложную надежду, как и мне поначалу. А у него больное сердце, он может не пережить такого потрясения!
Коралин всегда была папиной дочкой, он безумно любил её, а встретив тебя, так похожую на неё, но совсем другую, не узнающую его, лишь разочаруется окончательно. Я не посмею нанести ему такую рану. Уж лучше пусть он верит, что нашей дочери больше нет на свете, чем знает, что она уже никогда не споёт с ним дуэтом и не назовет его папочкой. Слишком жестоко по отношению к нему.
Я сожалею, что всё так обернулось, думаю, в этом нет твоей вины. Но прошу, больше не ищи с нами встречи, забудь, что мы виделись и живи дальше своей новой жизнью. Удачи тебе, – сказав это, она встала из-за столика, подхватила сумочку, кивнула девушке на прощание и покинула кафе.
Корал осталась сидеть, чувствуя, как по щекам стекают холодные слезы. Едва за Марией закралась входная дверь, силы окончательно оставили Коралин. Она закрыла лицо руками и разрыдалась.
Мама, мама, мама! Ну почему, почему ты оставила своё дитя, почему отреклась? Неужели твоя любовь оказалась слабее вставших на пути трудностей? А если так, была ли она вообще? Кто же теперь ответит на этот вопрос...
Кора разбередила её душу, так она сказала. Но почему никто не подумал о том, что чувствует сама девушка, которой сначала дали надежду, поманили конфеткой, а потом жестоко отняли и растоптали самым бесчеловечным образом? Наверное, это совсем не важно, кому есть дело до её переживаний? Но отчего тогда так больно, так невыносимо тяжко? Внутри Коралин словно разверзлась черная дыра, поглощающая все светлые и радостные чувства и мысли. Всё, что она ощущала – беспросветное отчаяние и тупую непроходящую боль.
Из последних сил девушка открыла мессенджер и написала Адаму:
«Ты мне нужен».
Тот отозвался сразу же, не задавая лишних вопросов:
– Еду.
Все, что было дальше, смешалось в один большой снежный ком, полный горя, обрушившийся на голову Корал и похоронивший её под собой. Как было бы здорово просто стереть из памяти этот ужасный день!
Если бы только она могла...