* * *
– Ну и пожалуйста! - воскликнула молодая русалка. Она сердито дернула хвостом и покинула комнату.
– А ну-ка вернись, негодница! Разве так ты должна разговаривать с бабушкой? Тебя не этому учили! – крикнула ей вслед старая королева.
Но было поздно. Строптивая внучка уже уплыла. Бабушка устало вздохнула и потёрла лоб. Кажется, у неё начиналась мигрень.
Молодая русалка тем временем сидела возле своей грядки с желтыми и голубыми цветами, выполненной в виде забавной треугольной рыбки.
– Ну почему! – злилась она, – почему обязательно надо ждать этих дурацких пятнадцати лет? Мне ведь уже четырнадцать, а это почти что пятнадцать! Неужели нельзя позволить мне подняться на поверхность пораньше? В чем разница?
Рассерженная, принцесса не выдержала и начала описывать круги вокруг клумбы. С каждой фразой заводясь все больше и больше, девочка незаметно для себя начала ускоряться. Она была слишком поглощена своими переживаниями, чтобы обращать внимание на что-то ещё, а зря. Потому что стоило русалке отвлечься, как она с размаху врезалась в кого-то.
– Ой!
– Ай! – послышались возгласы.
Объектом столкновения оказалась её младшая сестра, десятилетняя маленькая русалочка, самая юная из всех сестёр.
– Ох, прости, я тебя не заметила! – воскликнула старшая, – сильно ушиблась?
– Ничего, я в порядке, – улыбнулась сестрёнка, – как ты? Вы так сильно поссорились с бабушкой!
– Она сама виновата! – безапелляционно заявила принцесса, – ну зачем в наше время соблюдать эти дурацкие традиции? Почему надо ждать именно пятнадцати?
– Я не знаю, но, кажется, это очень важный обычай, – осторожно ответила девочка.
– Пф! Важный! Для кого, для таких же стариков, как бабушка? Или для отца, который хочет, чтобы всё было так, как в его детстве? Сколько можно веками плыть в одном и том же потоке? Неужели нельзя хоть раз изменить направление, двигаться против течения? – кипятилась сестра.
Маленькая русалочка вздохнула. Ей было больно видеть стычки внутри своей семьи.
– Я тебя понимаю, – наконец сказала она, – знаешь, я бы тоже хотела поскорее увидеть мир наверху. Но отец и бабушка говорят, что это можно сделать только по достижении пятнадцати лет. Так поступают все русалки с давних пор. Закрыть глаза на это значило бы отринуть наши обычаи, а это всё, что осталось у наших родных. И бабушка, и отец так сильно цепляются за эти устои, потому что всё вокруг меняется. Скоро мы вырастем, выйдем замуж и уплывём каждая в свой дом, к своей семье. Всё меняется, только правила нет. Хоть что-то остаётся прежним, неизменным, нетронутым. Таким, как было всегда.
Старшая удивлённо посмотрела на сестрёнку:
– И откуда у такого юного дитя такие мысли? Но знаешь, что-то в этом есть. Мне ведь и вправду не дадут покоя, если я сделаю по-своему, да? Ну и каракатица с ними! В конце концов, что этот несчастный год, наверное, я могла бы и подождать, чтоб не портить удовольствие попытками переубедить наших упрямцев Опять же, эта старая рыба-пила от меня отцепится...
– Помирись с ней! – пропросила русалочка, глядя на сестру своими огромными голубыми глазами, – пожалуйста! Она очень переживает!
Старшая с улыбкой посмотрела на неё:
– Конечно. Старой устрице вредно волноваться, а я всё-таки не хочу отправить её в бесконечное море раньше времени.