* * *
– Пожалуйста, очнись! Открой глаза, ну же! Приди в себя! Ты не можешь умереть, не должен! – шептала маленькая русалочка, склонившись над распростертым на камнях бездыханным телом принца.
Только бы он выжил! Только бы люди нашли и спасли его! Вон в том большом белом доме явно кто-то живёт, может быть, они видели, как шторм погубил корабль? Тогда с их стороны было бы разумно пойти искать спасшихся. Это давало надежду на то, что принц не умрёт.
Морская дева смотрела на него и никак не могла наглядеться. Он был прекрасен, ни один мужчина её народа не шёл с ним ни в какое сравнение. Природа хорошо потрудилась, создавая принца: она даровала ему густые чёрные кудри и правильные черты лица. Он чем-то напоминал мраморного мальчика, статую из сада принцессы.
Кожа юноши побледнела, приобретя синеватый оттенок. Верный признак, что пора начать беспокоиться. А глупые людишки из белого дома никак не спешили на помощь. Ну чего же они так долго тянут? Ведь принц умрёт, пока ждёт их!
Сердце дочери морского царя бешено стучало от страха. Что же делать? Как спасти этого несчастного человека? Решение пришло само собой. Бабушка нередко рассказывала о тайной силе русалочьего голоса. Поговаривали, что русалки могли очаровывать моряков своими песнями, заставляя их терять голову от любви к морским девам, и направлять свои корабли прямо на острые скалы. Если это правда, то не воспользоваться своими возможностями было бы глупо.
Русалочка ещё раз взглянула на принца и запела. Она пела о своей любви к нему, о том, как он дорог ей, как она готова пойти на всё ради него, на любые жертвы. Отдать бы всё - дворец, жемчуга, кораллы, драгоценности, даже садик, её прекрасный маленький садик с красными как закатное солнце цветами она отдала бы не задумываясь, если бы это помогло его спасти.
В доме с белыми стенами зазвонил колокол. Из него показались люди в черных одеждах. Нельзя было показываться им на глаза.
Юная принцесса быстро наклонилась, поцеловала принца в холодные посиневшие губы, и, быстро шепнув: «живи!», бросилась назад в воду.
Всё, что угодно, лишь бы он жил.