И сарай и трактор цвет имели красный, а форму прямоугольную. Русаки любили прямые линии и углы. Они ведь и жили на прямоугольных полях с ровными бороздами и изгородями.
Многодетность, как и в старые времена, символизировал колос — подходящей замены для него среди вещей, созданных людьми, не нашлось. А вот символом долгой жизни стал теперь не раскидистый дуб, а самая чудесная и почитаемая вещь из тех, что сотворил человек: ворота в изгороди. Эти ворота, сколоченные из пяти горизонтальных бревен, русаки считали самым замечательным и великолепным предметом в мире. Конечно же, люди не сами додумались до этой восхитительной красоты — идею ворот они получили в откровении, посланном из заячьего рая самим Громоногом. Великий заяц знал, что его потомки сами не могут делать вещей, поэтому он заставил людей делать вещи для них. Изысканная, безупречная красота ворот внушала благоговение и самим людям. Время от времени они служили обряд Обновления — являлись к воротам с гвоздями, молотком, краской и смазочным маслом и совершали ритуальный стук и другие обрядовые действия. Воротам не грозила смерть, они не могли сгнить или высохнуть. Где же было взять лучший символ долгой жизни?
Глава восемнадцатая
В углу Поггринова луга стоял столб с перекладиной, на котором висели тела животных и птиц, застреленных работниками фермы. Кроты, вороны, иногда горностаи, ласки и лисы болтались, прикрученные проволокой, гнили и разлагались, пока от них не оставалась только высохшая и задубевшая мумия, ничуть не похожая на их живой облик. Зайцев там, понятно, не было, как не было куропаток, кроликов и фазанов — их уносили домой, чтобы изжарить или запечь в пирог.
Этот столб таинственным образом притягивал к себе животных. Зрелище висящих мертвых тел одновременно и ужасало их, и манило. Многие даже специально приходили в лунные ночи к столбу, долго стояли перед ним, завороженные, глядели, как тела покачиваются на ветру, и пытались узнать в них тех, кого знали при жизни.
Висящие же на перекладине звери и птицы ни о чем не думали и не беспокоились, превратившись в игрушку ветра и обиталище червей, кишащих в их шкурах и потускневших перьях. Глаз они давно лишились и равнодушно обращали пустые глазницы к тем, кто приходил сюда и высматривал на шесте старых знакомых.
Соорудил эту виселицу егерь, но и тракторист время от времени вешал кого-нибудь, хотя сравниться с егерем в кровожадности не мог. Правда, ворон и грачей, он, кажется, ненавидел всерьез. Особенно часто он вешал казненных птиц зимой и осенью. Весной и летом ему было не до того. Поэтому то, что произошло, и удивило зайцев.
В разное время года на столбе висели разные звери. Летом преобладали кроты, зимой частыми гостями становились горностаи в белых зимних шубках. Один раз попался даже барсук. Это поразило и напугало всех, ведь барсук считался самым сильным и стойким зверем в окрестных лесах.
Но в любое время года, кто бы ни висел на столбе, вокруг него, повинуясь странному импульсу, собирались животные и подолгу рассматривали висящих.
Этот столб-виселица был хорошо виден с Букерова поля. У столба все и случилось.
Всю весну на Поггриновом лугу творились странные вещи. Неподалеку от столба стоял старый дуб, и зайцы не раз наблюдали, как в лунные ночи к нему приходили мужчина и женщина. Они тесно прижимались друг к другу и тихо-тихо при этом жужжали, как насекомые. Запах женщины, смешиваясь с запахом полевых цветов, плыл над лугом и доходил до собравшихся на пшеничном поле зайцев. Мужчина, высокий, с низким голосом, гладил темные волосы женщины и часто трогал ее губы своими. Проходило какое-то время, женщина начинала плакать, мужчина вздыхал, и они расходились в разные стороны.
Зайцы не вникали в причины человеческого поведения, они только отмечали для себя присутствие людей и мимолетно удивлялись, зачем им встречаться в темноте. Обычно люди не ходили на луг по ночам. Но, конечно, у зайцев было слишком много своих забот — ведь каждое утро и каждый вечер над ними нависала смерть, — чтобы серьезно задумываться о бессмысленных поступках неизвестных людей.
Однажды ночью, вскоре после того, как Кувырок присоединился к колонии, кто-то пришел и спрятался у пятибревенных ворот. У него было ружье, запах которого зайцы немедленно учуяли, но не особенно испугались. Во-первых, они узнали спрятавшегося — это был человек, связанный с символом счастья, тот, кто сидел внутри трактора, когда он ходил по полю. А во-вторых, трактористы всегда имели при себе ружье, но зайцев убивали редко, обычно им удавалось подстрелить фазана, куропатку или, чаще всего, кролика.
В кроликов стрелять удобно — они сидят неподвижно и ждут неизвестно чего, а попасть в зайца труднее — заяц бежит, и притом очень быстро. Если тракторист и замечал зайца, то ему надо было оторваться от того, чем он был в этот момент занят, взять в руки ружье, прицелиться — заяц успевал за это время уйти далеко. Ружье двенадцатого калибра не отличается дальнобойностью, а если при этом цель бежит зигзагами, задача безмерно усложняется.
К тому же кролики, фазаны и куропатки не в пример вкуснее, чем жесткие, жилистые зайцы, которых надо несколько дней выдерживать, чтобы мясо стало мягче. На них и заряда тратить не стоило. Другое дело, конечно, специальная, организованная заячья травля.
Итак, трактористы с ружьями не слишком пугали зайцев, особенно по ночам.
Человек притаился за изгородью, посматривая в красивые пятибревенные ворота, заячий символ долголетия. Наконец в углу поля появилась парочка. Они жужжали дольше чем обычно, были взволнованы и долго-долго не касались друг друга губами. Женщина раньше обычного заплакала, но на этот раз они не расстались сразу после этого, а очень крепко обнялись.
Тут из-за изгороди выступил тот, кто спрятался, и распахнул ворота. Он пробежал через луг и предстал перед этими двоими, которые мгновенно отскочили друг от друга. Затем человек с ружьем и женщина обменялись серией громких лающих криков. Другой мужчина стоял тихо и неподвижно, а ружье смотрело ему в живот. Зайцы ничего не могли понять.
Женщина закричала изо всех сил и ударила человека с ружьем кулаком по лицу.
Зайцы увидели вспышку на конце дула и услышали гром. Сила удара отбросила того, другого, в ежевичные кусты. Он упал, и зайцы потеряли его из виду. Они выскочили из нор и забегали кругами, но потом снова улеглись. Их сердца испуганно бились.
Страшный, едкий запах выстрела разнесся по полю. Женский крик внезапно оборвался. Женщина издала странный стон и побежала по Поггринову лугу к воротам. Человек не погнался за ней, он стоял и возился с ружьем.
Она пробежала мимо заячьей колонии, никого из них не заметив, но попала ногой в одну из нор, выкопанных с помощью Кувырка. Ее башмак с высоким каблуком пролетел по воздуху, ударился в тотем и приземлился где-то рядом. Женщина вскочила на ноги и поспешила, прихрамывая, дальше. Она отчаянно всхлипывала. Человек с ружьем подбежал к воротам и прицелился. Еще одна вспышка огня, еще один удар грома.
И на этот раз несколько зайцев сорвались с мест и кинулись во мрак, но большинство сидело не шевелясь, испуганно выкатив глаза.
Женщина упала, распростершись у подножия тотема. Ее юбка накрыла голову, обнаженные ноги белели в темноте. Сладковатый запах человеческой крови ударил в ноздри. Зайцы сжались изо всех сил, им хотелось бы забраться под землю, глубоко-глубоко, и оставаться там, пока не кончится это странное человеческое действо.
Они слышали тяжелое дыхание человека с ружьем. Пахло потом и страхом. Раньше, когда человек стоял, затаившись, у ворот, от него пахло только гневом, но сейчас он был в ужасе и тоже не мог пошевелиться. Это продолжалось долго. Потом он стал всхлипывать, упал рядом с телом женщины, прижал к лицу край ее одежды. Он обнял ее голову руками, но снова выпустил, когда кровь попала ему на лицо.
Он отошел от тела, поднял с земли ружье и быстро скрылся в темноте.
Когда его не стало, зайцы вышли из нор, а те, кто убежал, вернулись. Они принюхались к женщине, морща носы от странного сочетания запахов — цветов и крови. Потом к трупу подошла ласка и распугала зайцев — они предпочитали держаться подальше от изящной маленькой хищницы. Когда она ушла, зайцы вернулись в норы и принялись обсуждать происшествие.