— А ты все шутки шутишь, — недовольно сказал Гэбриэл, закатив глаза.
— Я уже говорил, что давно простил тебя. Я прекрасно осознаю, чем был аргументирован твой выбор. Признаю, что какое-то время я был чертовски зол, попадись ты мне лет двести назад, честно, я не знаю, чем бы закончилась наша встреча, но сейчас те события потеряли для меня первоочередную важность. Ты же, наоборот, чем дальше, тем больше не даешь себе покоя, не можешь смириться с тем, что совершил и постоянно изводишь себя. Разбрасываешься клятвами, заключая тем самым новые сделки, чем связываешь себя по рукам и ногам, давая Ордену абсолютную власть над собой, — Влад гневно сверкнул глазами, совершенно не понимая причин, по которым Ван Хельсинг вел себя подобным образом. — Я еще при нашей первой встрече в замке Франкенштейна протянул тебе руку, а ты вонзил мне в сердце серебряный кол.
— А чего еще ты от меня ожидал? Я ничего не помнил, я знал о тебе лишь то, что мне сказали в Ватикане! — вспылив, бросил Гэбриэл. — Ведь, по сути, ты из-за меня стал чудовищем, порождением Ада, сыном самого Дьявола. Знаешь, как хорошо жить, понимая, к чему я тебя подтолкнул? Ты же, как никто другой, знаешь, что за все в жизни нужно платить и мы обязаны нести свой крест, даже если мы…
— У каждого из нас свое проклятие, — проговорил вампир, оборвав пламенную речь друга. — И в отличии от тебя, я сделал свой выбор осознанно. Я вырвался из-под присмотра, стал свободным, а ты продолжаешь гнуть спину на своего хозяина, безропотно и беспрекословно выполняя его приказы. При этом тебя еще и памяти лишили, чтобы не задавал лишних вопросов. Приятно быть марионеткой на службе Высших сил? — слегка прищурившись, поинтересовался Дракула, проникая в душу своего собеседника.
— Нет, все-таки ты невыносим, — запрыгивая в седло, проговорил Ван Хельсинг. — Спасибо, — кивнул он Думитру, все это время держащему скакуна под уздцы.
— Этот разговор бесполезен, — объехав вокруг Гэбриэла, заметил Дракула, — до тех пор, пока ты сам не отпустишь себе грехи.
В следующую секунду они уже мчались по дороге, круто уходящей влево. Древние сосны и могучие дубы, раскинули свои ветви и густые кроны, создавая своеобразную арку, надежно укрывающую путников от редких лучей весеннего солнца, с трудом пробивающихся сквозь плотную пелену дождевых туч. Добравшись до развилки, небольшой отряд свернул вправо, оставляя за спинами монастырь, который когда-то был отстроен стараниями Влада и направился прямиком к болотам, за которыми раскинулось огромное Кровавое озеро, таившее в своем происхождении страшные тайны минувших веков.
— Здесь придется идти пешком, — почти шепотом произнес Михей, вернувшийся к поджидавшим его людям. — Там такие топи, что даже не знаю, как мы переберемся через них, что уж говорить о лошадях.
— Прекрасно, — стиснув зубы прошипел Ван Хельсинг. — Осталось только навеки остаться в этих чертовых болотах.
— Тебя сюда никто не звал, — бросил Дракула, как-то странно взглянув на охотника. — Ты вызвался сам, как тогда, так и сейчас, — и спешившись, Влад передал уздцы Думитру. — Вернись в монастырь и оставь коней там, а потом нас догонишь.
— Я помогу, — вставил Карл, с ужасом вглядываясь в казалось совершенно непроходимые болота.
— Хорошо, — кивнул вампир. — Мы оставим вам ориентиры.
И, взяв лошадей под уздцы, мужчины быстро направились в обратный путь.
Оставшиеся очень медленно двинулись через болота. Вокруг царила какая-то вязкая гнетущая тишина. Тишина, которую не нарушали ни пение птиц, ни шум ветра, даже шороха молодой листвы не было слышно. Казалось, что путники находились в потустороннем мире, скрытом от всех прочих каким-то непроницаемым покровом. Тишина, окутавшая непрошеных гостей, словно ватой, заставляла их непроизвольно понижать голос, словно они опасались потревожить какое-то дремлющее здесь древнее зло.
— Держитесь за мной, — не оборачиваясь, тихо проговорил Дракула, делая осторожные шаги по трясине, готовой в любой момент поглотить незадачливых путешественников.
Как же вампир жалел сейчас, что не может взмыть в небо, сбрасывая с себя все, что так тяготило его на земле. Тяжелые мысли, бередящие душу, обрушились на него в который раз за последние несколько дней неподъемным грузом, заставляя вновь окунуться в «радости» своего земного бытия.