Потрепав Хрума по холке и похлопав по доверчиво подставленному пятаку, Гедже вздохнула. И зря, потому что Олеся, которая на удивление чутко замечала всякое личное и, честно говоря, порой совершенно ненужное, сразу спросила:
— Что такое? — И тут же начала утешать: — Ну подумаешь, еще не отощал, но смотри, уже вон с того боку как будто немножко спал, да и с этого вроде тоже. До осенних бравых форм, конечно, пока далековато, но привес слегка согнал. Красавчик! В меру упитанный и в полном расцвете сил!
Гедже снова вздохнула. Нет, медленные результаты свинской диеты были тут совсем ни при чем. Просто где-то в предательском уголке сердца жила надежда, что они застанут здесь не только Хрума. А кое-кого еще, с булками и лужами. Но можно даже без луж и булок, все равно Гедже была бы ему рада. Теперь надежда сменилась разочарованием, оттого и вздыхалось.
Олеся, кажется, что-то заподозрила, потому что уцепила за локоть и бодро потащила к домику.
— Хватит страдать. Нам еще бражку варить. По самым расфамильным рецептам!
И Гедже согласилась: в самом деле, не провалится же Арман сквозь землю. Да и на балу обязательно будет, так что всего-то и осталось — чуть-чуть подождать.
Глава 3
Но не иначе вмешались какие-то добрые духи, потому что ждать и вовсе не пришлось. Арман оказался у Рогнеды. Что уж они с ней так обстоятельно обсуждали, Гедже не знала, но увлеклись не на шутку. Пожалуй, пропустили бы и вторжение какого-нибудь вооруженного до зубов отряда неприятелей, не то что двух девиц, топавших, конечно, потише, чем отряд, и даже чем Хрум, но ведь топавших!
Праведно возмутиться такой беспечности Гедже не успела, потому что Олеся вдруг зашлась в приступе почти всамделишного кашля, осталось только закатить глаза и от души постучать ее по спине. Ну в самом деле — что за глупые игры в вежливость. Если б тут были секретные разговоры, уж, наверное, потрудились бы закрыть дверь, хоть на засов, хоть магией, а если секретов нет, так и нечего на пустом месте разводить непонятные виражи с приседаниями.
Однако что-то странное Гедже все же заподозрила, потому что, отвернувшись наконец от Олеси, наткнулась на два почти одинаковых выражения лиц, даром, что Армана и Рогнеду в здравом уме не взялся бы сравнивать ни один зрячий. Оттого это невинно-радостное общее нечто на физиономиях смотрелось особенно дико.
Пока она хмурилась и размышляла, что вообще такое выразительное единодушие может означать и связано ли это лично с ней, или они просто и впрямь зашли не вовремя, Олеся развила бурную деятельность и обстоятельные переговоры и как-то в несколько мгновений вовлекла Рогнеду в преступный сговор по обмену фамильными рецептами самых ядреных напитков. И даже по отдельным фразам, которые невольно выхватывали чуткие уши задумавшейся Гедже, становилось ясно, что впереди ждет череда экспериментов и дегустаций.
— Бабуля моя такую малиновую настойку делала, м-м-м! Но это для девочек, побаловаться. Парням, я считаю, нужна перцовка! И перец чтоб самый острый, чтоб аж горело!
— Девочка, перец без магии всего лишь перец. А вот если взять орчанскую огнеягоду, да чтоб слегка недозрелая, и добавить пару листиков гоблинской дымной травы, и настаивать от новолуния до полной луны…
— Звучит страшно! А попробовать?
— Для тебя крепковато будет.
— Да ладно! Немножко можно. Чисто чтоб понять. Эх, я б домой взяла, мужиков наших угостить, да когда теперь домой-то. Придется пока здешних спаивать. А если эту самую огнеягоду — с перцем? Может, попробуем? Как раз испытать будет на ком.
От Армана, который довольно вяло пытался сдержать этот прямо-таки охотничий азарт и объяснял, что все крепкое и запретное у парней с боевого давно уже готово и только ждет своего часа, обе дружно отмахнулись.
Гедже на его вопросительный взгляд только пожала плечами, ей было все равно — хотят варить и обмениваться, пусть варят и обмениваются. Правило про двух вдолбивших себе что-то в голову женщин она уяснила давно: лучше не лезть, пока не зашибло. Раз уж Олесе вступило во что бы то ни стало напоить всех жаждущих своей семейной бражкой, зачем мешать?