— Бежим! — рявкнул мне на ухо Шаардан. Теперь он сиял нестерпимо ярким зеленым светом. А я была белой. У меня руки пылали.
— Куда?
— Домой!
Я попыталась побежать, но не смогла двинуться с места. Песок начал проваливаться под ногами. И тогда я просто вцепилась в Шаардана и зажмурилась.
— Все, уже все. Не плачь, — ласковый голос привел меня в чувство.
Я осмелилась открыть глаза и обнаружила, что сижу на коленях у шамана, крепко обнимая мужчину за шею. На земле. Среди травы. Под настоящим небом с настоящими звездами и даже луной.
— Я все испортила? — пискнула жалобно, выползая из его объятий.
— Нет, почему? Думаю, что первый поход в долину теней вполне успешный. Зато ты многое увидела.
— Это точно.
— Мимир нас не видел. Нас вообще никто не видел. Мы ведь ничего не делали, просто смотрели. И мы живые. Если бы ты его не уничтожила, он просто прошел бы мимо.
— Я испугалась, — буркнула я виновато.
— Еще бы. Любой бы испугался. Как ты себя чувствуешь?
— Снова эта противная слабость.
— Боюсь, это моя вина. Я взял часть твоей энергии, чтобы вернуть нас домой как можно быстрее. — он потер лицо рукавом, потом поглядел на испачканную ткань и вздохнул. — Да чтоб тебя… еще одну рубашку испортил. Краска не отстирывается. Ты дойдешь до гэра сама?
— Постараюсь. Но не обещаю.
— У меня есть идея.
Он громко свистнул, и спустя несколько минут перед нами предстала Звездочка — прям как Сивка-бурка, как лист перед травой. Шаардан помог мне залезть на лошадиную спину, и мы тихо пошли черт знает куда в усталом молчании.
А ночью мне снились поцелуи. И на нас с шаманом не было одежды. Впрочем, дальше поцелуев дело не пошло. Видимо, у меня не такое уж богатое воображение, как я считала.
Глава 9
Времени мало
— Заметила что-то необычное в долине теней? — таким вопросом поприветствовал меня утром Шаардан.
— Нет. Дай подсказку.
— Только одна душа, и та гнилая. Мало. Плохо.
— Почему? — удивилась я. — Что плохого в том, что люди не умирают?
— Нарушено равновесие, — задумчиво ответил шаман. Сегодня он был на редкость серьезен. — Демоны голодны. Внизу неспокойно. А если они голодны, то будут требовать своего все громче и громче, пока не насытятся. Знаешь, как ест давно голодающий? Он жрет и жрет. До тошноты.
У меня закружилась голова. Он так спокойно говорил ужасные вещи!
— Ты ведь шаман. Это твоя проблема, верно?
— Да.
— И что можно сделать?
— Уже ничего. Сейчас начнется война, и они нажрутся. А потом родятся новые дети, и равновесие восстановится. После войн и катастроф всегда много детей. Чистые души возвращаются.
— И тебе совсем никого не жалко? — возмутилась я.
— Нет. Такова участь мужчин. Разве ты боишься смерти, голубка? Если знаешь, что она не всесильна?
Я задумалась. С одной стороны — уже нет, не боюсь. Да и терять мне особо нечего. А с другой… я это я. А вот за каждым воином стоит его семья. Родители, жены, дети. Им-то каково?
— Любая война — это скорбь и слезы, — медленно ответила я на вопрос, который не подразумевал ответа. — Это осиротевшие дети, это обезумевшие от горя вдовы, это громкий плач матерей. А еще — невинные жертвы. Или во время войны не гибнут дети?
— Гибнут, — признал Шаардан. — Но они вернутся…
— И будут другими. Не напишут книг, не споют песен, не изобретут пенициллин. Разве человек — это рыба? Или жук? Нет, каждая жизнь бесценна. Иначе какой тогда смысл в том, чтобы возвращаться?
— Ты не шаман, — помолчав, буркнул Шаардан. — И не воин.
— Странно, что ты только сейчас это заметил!
— Ты — женщина, — продолжал он, не обращая внимания на мой сарказм. — Ты мать. Не случайно Природу мы называем матерью, а не отцом. Я начинаю понимать, почему пришла именно ты.
— О, так это был комплимент? — обрадовалась я. — Супер. Слушай, на будущее — а что нужно делать, чтобы вернуть равновесие как-то менее масштабно? Без кровавых сражений? Только не говори, что приносить жертвы!
— В принципе, ты правильно догадалась. Демонов можно задобрить. Казнить с десяток-другой преступников, отправить им черных козлов или баранов… или попросту обмануть.
— Как? — подалась я вперед.
— Ну, смастерить чучело из соломы, одеть в человеческую одежду, вымазать в крови и сжечь. Или утопить. Обычно помогает.
— О-о-о…