— Это я мигом.
Девушка убежала, а я умылась в тазу. Надо же, я ведь ненамного ее старше, а чувствую себя совсем взрослой. С чего бы это? Может, потому, что у меня есть магия? Или из-за того, что все смотрят на меня с таким восторгом и благоговением?
Потом я с удовольствием ужинала, а Элиша расчесывала мои волосы. Перебирала долго, аккуратно, постоянно извиняясь. Видимо, дело было хуже, чем я думала. Заплела косу, помялась и тихо спросила:
— Если сайдэ пожелает себе мужчину на ночь, то осмелюсь предложить своего брата. Он красив и искусен в любви.
Вот такого я точно не ожидала! Растерялась, ляпнула не думая:
— Рехнулась? А в бубен?
Девчушка побелела и рухнула на колени. Уткнулась головой в пол, всхлипнула:
— Простите, сайдэ! Не нужно в бубен!
— Ой все. Где можно лечь спать? Одной, конечно же.
— Или на крыше, или прямо здесь. Принести постель?
За окном мягко шелестел дождь. В эту ночь никто не будет спать на крыше, я думаю.
— Неси, — согласилась устало.
Тяжелый день подошел к концу. Элиша поклялась собственной жизнью, что ночью никто меня не потревожит, и я осмелилась раздеться до сорочки. Растянулась на мягких одеялах, мысленно потянулась к Шаардану.
— У меня все хорошо. Легла спать.
— Вижу дождь. Умница. Горжусь, — тут же прилетело в ответ.
Ждал, волновался — это я тоже почувствовала. Как славно знать, что в этом мире кто-то искренне за тебя переживает!
— Шаардан! — вспомнила я.
— Что, голубка?
— Выражение «щас как дам в бубен» в вашем мире что-то значит?
Тихий смех.
— Да. Одним ударом можно наложить на человека проклятье. Или благословение. Постарайся не злоупотреблять.
— Ладно, ладно, поняла, — зевнула я. — Доброй тебе ночи.
Глава 11
Новая роль
Демонстрация шаманских навыков произвела на моих сопровождающих неизгладимое впечатление. Они и раньше относились ко мне с уважением, но теперь даже тон Алхара поменялся: в нем звучало нескрываемое почтение. Меня не разбудили утром, я проснулась сама, когда солнце стояло уже высоко. И завтрак предложили роскошный: кашу, хлеб, сыр, мед, копченое мясо, сушеные фрукты и ягоды. Настоящий пир. Кофе только не было, а без кофе я еще долго носом клевать буду. Да и ем я по утрам немного, так что напрасно старались.
— Сайдэ… — тихо, с поклоном произнес Алхар, когда я, жмурясь и зевая, вышла к лошадям. — Народ просит принять их дары и благословить деток.
— Чего?
— Дары. Золото там, алмазы.
— Я про детей, — закатила я глаза. — Я ведь совсем неопытный… эээ… шаман. Можно даже сказать, что ненастоящий пока.
— Сайдэ, вас духи признали. Вы не можете быть ненастоящим шаманом.
— С чего такие выводы?
Ладно я по утрам, да после вызова дождя соображаю туго, а он-то с чего тупит? Должен ведь понимать, что я вообще недавно в этом мире и совершенно не разбираюсь в местных традициях!
— Вы же сами сказали, что там, в ДУховой степи, траву видели. И реку. И птиц слышали. А никто, кроме шаманов, не слышит. Мы все видим лишь пустыню. А еще любой, кто там ночь проведет, с ума сходит… Вы же не сошли.
Так вот в чем секрет! Я даже не удивилась. Особое место, выходит. Ничуть не более странно, чем долина теней. И чем переход из одного мира в другой.
Я оглянулась. Из-за домов выглядывали люди. Золото и алмазы, говорите? Да откуда? Дома хоть и каменные, но маленькие. Этакие студии. Кухня-спальня-гостиная в одном. Местные жители хоть и одеты не в лохмотья, и на вид не голодают, но на богачей не похожи. Труд шамана, конечно, должен быть оплачен, но тут как раз такой случай, что ночлега и кормежки вполне достаточно.
— Сайдэ? — Алхар ждал моего ответа. Могла ли я отказать?
— Я не умею никого благословлять, я больше по проклятьям, — буркнула угрюмо. — Но попробую.
— Благодарю, высокочтимая!
Ух ты, какой стремительный карьерный взлет! Позавчера я была ученицей, вчера — сайдэ, то есть ученая госпожа, а сегодня — высокочтимая. Выше — только местная власть.
Старик с темным морщинистым лицом и белоснежной бородой изобразил поклон. Судя по скрипу костей, далось ему это очень непросто.
— Высокочтимая сайдэ, позвольте одарить вас в благодарность за доброту и милосердие…
На синем как небо шелковом платке лежали дары: несколько золотых браслетов, четыре мужских кольца, узорная серьга (одна) и два цветных камушка величиной с ноготь, красный и зеленый. Кажется, это все богатства местных. Чье-то наследство, чье-то приданое.
Мне ужасно не хотелось этих несчастных грабить, а именно грабителем я себя сейчас и ощущала. Дождь я им вызвала от чистого сердца, брать за это плату — все равно, что подарок обратно отбирать. А благословлять я не умела и намеревалась отделаться пустыми словами. Так что золото принимать я чувствовала себя не вправе. Но и обидеть людей отказом нельзя. Подумают, что я зажравшаяся гордячка.