— Зато я бодра и весела.
— И выглядишь как прекрасная наложница садовника. Где твои драгоценности, женщина? Без них ты словно голая! Тебе же подарили!
— Я…
— Шаардан!
От рыка эмира мы оба подскочили. Оказывается, он задал шаману какой-то вопрос, но мы, увлеченные мысленным диалогом, не услышали. Что же, зато мне не пришлось оправдываться. И до бубна речь не дошла!
— Пресветлый эмир желает о чем-то спросить недостойного консанэ эли рухалон?
— Ты сказал! — в голосе правителя явственно прозвучали сердитые нотки. — Что говорят духи, Шаардан?
— Духам нет дела до смертных, о лучезарный. Они не желают войны, но и мир им не нужен.
— Плохо спрашивал, ходящий по теням! Для чего ты уходил на Духов Луг? Для чего не стриг волос и не прикасался к женщине?
— За ответами, лучезарный. Но чтобы получить ответы, нужно задавать правильные вопросы.
— Ты задал их, ничтожный?
— Видимо, нет, повелитель. Все, что поведали мне духи, касалось лишь женщины, которую я должен взять в ученицы. Именно ей суждено стать той песчинкой, что перевесит весы в нашу пользу. Но как она то сделает, мне неведомо. Я научил ее…
— Да чему ты мог научить ее, мальчишка! — раздался гневный возглас со стороны дяденек в смешных фиолетовых колпаках. — Прошло меньше луны! Твой наставник учил тебя четыре года… а ты так и не научился задавать верные вопросы.
— Зато вы, сайдэ Эррион, зрите в самую суть, — не остался в долгу Шаардан. — Вы, разумеется, правы. Я никудышный консанэ эли рухалон. Но увы, другого в Шамхане нет.
…
— Сайдэ Эррион, что же говорят звезды? — тяжелый взгляд эмира переместился в сторону колпаков.
— Это маги? — мысленно спросила я тяжело дышащего Шаардана.
— Звездочеты, провидцы, алхимики, чернокнижники… В большинстве своем — шарлатаны. Истинный дар только у четверых.
— Звезды говорят, что погибнут тысячи и десятки тысяч, — важно заявил бородатый круглолицый дядька в фиолетовом халате, расшитом золотыми звездами. — А еще говорят, что армия демонов покинет долину теней и поднимется в наш мир собрать кровавую жатву.
— Полная хрень, — буркнул Шаардан. — Чтобы выпустить армию демонов, нужна такая сила, какой в нашем мире нет ни у кого.
— Молчи, сопляк. Твое дело — вызывать дождь да провожать в последний путь умирающих. Что ты понимаешь в делах военных?
— Довольно! — громыхнул эмир. — Прекратите грызню, псы! Пусть свое слово скажет баши Ромул!
Мужчина с лицом, закрытым белым платком, легко вскочил со своего места. Судя по движениям, он был молод и полон сил.
— Я думаю, что нам нужно подождать, — звонко заявил он. — Рурах готовился к этой войне не меньше десяти лет, но и мы не дремали. У нас была засуха, а в Рурахе — морозы и наводнения. Но Шамхан всегда был богаче, мы закупали хлеб у Серхана и в Алларии, а значит, наши воины сильные и сытые.
— Голодные лучше воюют! — перебил пожилой наместник. — Когда позади воина плачут от голода дети, он идет вперед, не боясь смерти.
— Зато у нападающего конь уставший, — смело возразил баши Ромул. — А тот, кто ждет — успевает поднять свой щит!
— Сколько воинов сейчас у Шардана? — спросил эмир.
— Всадников две тысячи сотен, арбалетчиков три тысячи, мечников…
Шаардан, недовольный тем, что я не обращаю на него больше внимания, незаметно скользнул ладонью мне под юбку и коснулся щиколотки. Я вздрогнула и отдернула ногу.
— Ты собралась командовать войсками, голубка? — шепнул он. На нас уже никто не смотрел. Слуги в сером развернули большую карту, и мужчины столпились вокруг нее.
— Ни за что, — замотала головой я. — Зачем нас позвали вообще?
— Чтобы мы знали, какова ситуация в стране. Толку от шамана в военных действиях нет никакого, духи не любят крови и смерти.
— А все эти люди, они военные?
— Нет. Здесь два принца, несколько баши (*малых генералов) и чорбаши (*больших генералов), три наместника провинций, казначеи, советники, оружейники. Ну и колдуны, разумеется.
— Колдуны почему в фиолетовом? И колпаки у них забавные.
— Это традиционная одежда, ее надевают только на торжественные мероприятия. Будь уверена, ни одного из этих халатов ты не увидишь на улице.
— Как и твой маскарад?
— Как и мой маскарад.
Мне было немного жаль, что я не видела лица Шаардана, но уверена, он улыбается.
— А все же, почему они прячут лица?
— Во-первых, на Совете все равны, и старые, и молодые, и богатые, и бедные, и знатные, и простолюдины, — начал Шаардан, но я его перебила:
— И много тут бедных простолюдинов?