— Ваш чай, о прекрасная. Я осмелился принести еще и мороженого.
— Да, спасибо, Раэлон. Скажи… как давно ты служишь младшему принцу?
— Со дня его появления на свет, о премудрая.
— Данияр рано начал рисовать, да?
— С младенчества тянулся к бумаге и краскам.
— Его рисунки очень интересны. Например, эти, — я указала на изображения демонов.
— Данияр рос очень впечатлительным ребенком, — тонко улыбнулся слуга, лукаво щуря глаза. — Старая нянька рассказывала ему страшные сказки, а Дан потом не спал ночами, плакал, ему все мерещились чудовища. Он тогда впервые… заболел. Был приступ, малыш долго лежал после него в постели. Няньку побили палками.
Я нахмурилась. Рассказ мне что-то не понравился. Да, это все объясняет. Мальчику рассказали страшилку на ночь, а он потом нарисовал чудовищ.
— Мне так никто и не рассказал, чем болен Данияр, — вздохнула я, отворачиваясь от рисунка.
— Я полагаю, мой повелитель сам должен поговорить об этом. Пейте чай, о сиятельная. Я потороплю господина.
И слуга исчез за дверями спальни.
Демоны. Магия. Шаман, молодой и красивый, поцелуй которого я так и не смогла забыть. И принц, загадочный и щедрый. Слишком много всего на меня свалилось. И это я еще про войну молчу, которая рано или поздно доберется и до дворца эмира.
Так кто ты такой, Данияр? Что скрываешь под маской?
Так, все. Меня это бесит. Я хочу знать. Разгадать. Убедиться в том, что я не схожу с ума. Или, наоборот, схожу.
«Слышишь, Шаардан, я собираюсь прямо сегодня переспать с принцем, — мысленно крикнула я. — Ничего не ответишь? Тебе все равно, да?»
«Удачи, — тут же прозвучало в голове. — Думаю, тебе понравится. Только прошу, не тащи меня третьим в вашу постель. Я не любитель подобных игр.»
Это была настоящая пощечина. Я до последнего надеялась на взаимность. Думала — остановит. Примчится. Заберет себе. А он…
В груди жгло огнем. Принц хороший, добрый, но Шаардан, похоже, как заноза залез мне под кожу. Нет, не могу я любить двоих сразу. Я наконец разобралась в своих чувствах, но было уже поздно. Меня окончательно отвергли.
— Дара, ты бледна и печальна, — Данияр появился из спальни и взмахом руки отослал доверенного слугу. — Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?
Я замялась. Все вдруг показалось неважным, и людская молва, и глупые подозрения, и собственные сомнения.
— Я пришла поблагодарить за подарок, — поднялась ему навстречу. — Ты очень заботлив.
— Я рад угодить тебе.
Он подошел ближе и дотронулся до моего плеча:
— Рассказывай. Я же вижу, что ты сама не своя.
— Не о чем рассказывать, — тряхнула я головой. — Лучше поцелуй меня. По-настоящему. Прямо сейчас.
…
К моему острому недовольству, принц быстро сделал шаг назад. Что, и этот отказывается от меня? Ну офигеть! Дашка, ты пипец неудачница! Кто там мне еще подарки присылал? Белый страж? Нет, он старый. Вот тот, второй, который баши, надо на него поглядеть.
— Я думаю, нам пора поговорить серьезно, — сказал Данияр.
— То есть до этого все было не всерьез? — язвительно уточнила я, чувствуя, что все — во мне просыпается настоящая скандалистка, дочка алкоголика и вечная участница уличных драк. Такой меня не видели ни принц, ни шаман, ни даже Муська. Они даже представить себе не могли, что бывает, когда я сбрасываю маску цивильности.
— Дара, алмаз моего сердца…
— Так, слушай сюда, ювелир! — я по-настоящему разозлилась. — Ты мне подарки дарил?
— Дарил.
— Переспать предлагал?
— Предлагал.
— За ручку держал?
— Да, но…
— Никаких но. Я нужна тебе или нет?
— Очень нужна.
— Тогда чего выделываешься? Я сама пришла, разве ты не этого хотел?
— Дара, послушай…
— Нет, это ты меня послушай! Я на все согласна, але! Или ты сейчас берешь то, что я предлагаю, или я ухожу — и все твои подарки возвращаю, понял?
Алита сказала, что это — как плевок в лицо? Вот и получи.
— Женщина, замолчи уже! — вдруг рявкнул Данияр. И как-то очень знакомо у него получилось. Очень… по-шаардановски. — Выслушай сначала! Мне нужно рассказать тебе что-то очень важное!
Я скрестила руки на груди и сердито на него уставилась.
— Ладно, говори.
— Я… тебе не понравится.
— А ты попробуй.
— Хорошо. Пойдем в спальню.
Вот так сразу? Будем раздеваться? А точно ли я этого хочу? Или все же — назло Шаардану?
Но отступать уже поздно, особенно после моих криков, и, гордо вскинув голову, я иду следом за ним. И замираю на пороге в изумлении. Потому что в комнате, как он и говорил, портреты. Мои портреты. Всего два, зато каких!