Вот я купаюсь в реке. Мокрая сорочка облепила лопатки, с темных прядей волос стекает вода. А здесь только глаза — разные. Один голубой, другой зеленый. А ведь здесь, во дворце, они одинаковые. Значит, мои нелепые подозрения оказались истиной? Почему же я так растерялась?
Данияр поднимает руки и снимает занавеску с лица, а я жмурюсь, уже совершенно не желая знать правду. Ну нет, давай потом, в следующий раз!
— Я не слишком красив, верно? — раздается ровный голос. — Взгляни на меня настоящего, птичка. Ты же так об этом мечтала.
Приходится открывать глаза.
Конечно же, это Шаардан. Подлый двуличный мерзавец, морочивший мне голову несколько недель. Приходивший ко мне во снах. Отвергавший меня раз за разом. Приносивший подарки. Завлекавший меня умными разговорами. И этот обманщик выглядел таким виноватым, что я даже не стала его бить. Просто развернулась и попыталась уйти. Но не смогла. Он поймал меня за руку и потянул на себя.
— Не молчи, скажи что-нибудь.
— Да пошел ты!
— Дара, я все объясню.
— В жопу себе засунь свои объяснения! — заорала я. — Ненавижу!
— Врешь, — выдохнул он и стиснул меня в объятиях. — Любишь.
— Да ты офигел! Отпусти меня быстро, б…
— Я же говорил — не ругайся.
— Буду ругаться, сколько хочу, — начала вырываться я. Не так чтобы сильно. Захотела бы по-настоящему — стукнула бы ниже пояса.
— Не будешь, — жарко выдохнул он мне в губы.
И я закрыла глаза.
Поцелуи — это тема, конечно. Не зря в книжках ими затыкают истеричек. На мне тоже сработало. Орать больше не хотелось, драться тоже. Хотелось стащить с него одежду, прижаться всем телом к его коже, хотелось его рук — везде.
Сколько раз я представляла это?
— Сколько же ты меня мучила? — Наши мысли вновь совпали. — Я спать боялся… и так хотел вновь к тебе прикоснуться хотя бы во сне!
— Наяву лучше, — шепнула я, позволяя стянуть с себя сорочку.
— Намного, — согласился он.
— Я все равно тебя убью, — пообещала. — Но потом. Завтра.
— Убивай, — смеялся он. — Умру счастливым.
Я никогда не думала, что могу так хотеть близости с мужчиной. Подозреваю даже, что это были не совсем мои желания. Мы сейчас так близко, и телами, и разумом. Наверное, это он меня жаждет. А я… а поцелуй вот тут… вот так. И он слышал мои мысли, и целовал, и сжимал, и ловил мои стоны горячими губами.
Какой коварный тип!
Знал ведь, что после того, что случилось, я не то, что убить, я ненавидеть его не смогу. Я, всегда презиравшая тех дур, которые прощали своим мужикам все на свете, теперь сама была такой же. И ложь простила, и обиды забыла, и готова была мурлыкать, как глупая кошка, когда он гладил меня по волосам.
— Никто не знает, понимаешь? — тихо говорил он. — Семья только и Раэлон. Я с детства был странным. Много плакал, боялся темноты. Мне чудились всякие тени. А однажды, когда няня рассказывала про демонов, так крепко об этом задумался, что провалился в нижний мир, в долину теней. Отец вызвал Шаарифа, тот меня вытащил и сказал, что я — консанэ эли рухалон. Отец не поверил, в его роду и колдунов-то никогда не было, не то что говорящих с духами. Я потом долго болел…
— Что же в этом такого? Ведь быть шаманом почетно.
— Иногда даже слишком. Шаманов боятся и уважают, это верно. Но они всегда — изгои. И знают слишком многое. Знать точно бы взбеленилась, поняв, что все их секреты может узнать сам эмир.
— Ты рассказываешь отцу?..
— Не все. Но многое. Он знает ровно то, что должен знать.
— И про нас с тобой?
— Он знает, что я в тебя влюблен. Этого ему достаточно.
— А разве ты влюблен? — Я зажмурилась от счастья.
— Да, — просто ответил Шаардан. Или Данияр? — Моя душа принадлежит тебе.
Глава 24
Предназначение
Просыпаться с кем-то в постели… нет, не так. Просыпаться в постели со своим первым парнем — вот это крутяк. Сразу такое счастье навалилось, что я зажмурилась. Не объяснить даже: у меня никогда не было человека ближе. Во всех смыслах. Мы, блин, голые! И мысли друг друга слышим! Может быть, когда-нибудь я об этой суперспособности пожалею, но точно не сегодня. Потому что я заглянула в сонные голубые глаза и отчетливо услышала: «Я счастлив».
Наверное, нужно было что-то сказать. Слюнявое, сладенькое. Но вместо этого я выдала:
— А что ты с глазами сделал? И с татуировками?
— Ничего не делал, — хлопнул ресницами Данияр.
Вообще-то таких ресниц у мужика быть не должно. Это натуральное преступление! У меня и то короче!