— Нет, нет, нет! — загрохотал старичок и вдруг вытаращил глаза и стал раздуваться как мыльный пузырь. — Никаких сосудов в моей библиотеке!
— Ой, мамочки, да это же ифрит! — пискнула я.
— Еще какой ифрит! Древний и могучий!
— Тогда почему вы боитесь мышей?
— Осмеливашься мне перечить, смертная?
— Да в принципе нет, — сдалась я, с любопытством разглядывая первого в своей жизни настоящего джинна. — Я все равно не пью. Да и вряд ли нам теперь понадобятся стимуляторы — с таким-то хранителем! Как ваше имя, уважаемый?
— Мое имя — тайна для смертных. Никто не посмеет управлять мной!
Старичок сдулся обратно и снова выглядел вполне безобидно.
— Хотите, я загадаю загадку? — лукаво усмехнулась я. — Если отгадаете, то скажете мне свое имя.
— Дитя, мне почти пятьсот лет. Я знаю все загадки на свете.
— А вдруг…
— Попытайся.
— Почему утка плавает? — радостно спросила я, уверенная, что он сейчас ошибется.
— По воде, глупая иномирянка. Ты бы еще спросила про слона в холодильнике…
— Ой.
Вот теперь я почувствовала себя дурой. А он и вправду все знает.
— Ну вот что, пошутили и хватит, — холодно сказала Грайна, встряхивая бутылкой. — Либо, многоуважаемый джинн, вы помогаете нам быстренько найти нужные свитки, либо мы устраиваем тут дебош и пьянку. Запретить вы нам ничего не сможете, ибо привязаны к хранилищу древним договором. А мышей травить еще ой как долго будете после нас…
*Примечание автора: цитата из У. Шекспира, «Буря»
Глава 27
Не все демоны — враги
Иметь ифрита в союзниках — дело весьма полезное. Во-первых, он действительно всемогущ. С его помощью работа у нас шла довольно быстро. Он метал перед нами свитки, как опытный крупье — карты. А то, что было просмотрено и забраковано, исчезало как бы само по себе и мгновенно возвращалось на полки. Во-вторых, ифрит прекрасно ориентировался в своих владениях. Он приносил лишь то, что могло быть полезным. По его словам, в хранилище можно было найти все на свете: и сказки, и летописи, и дневники эмиров и царей, и описания путешествий, и даже чертежи водонапорных сооружений. А третий бонус был хоть и не явен, но не менее важен. Служанки отчаянно боялись ифрита и не смели в его присутствии даже громко дышать. Никакой посторонней болтовни, все четко по делу.
Точнее, болтал один джинн, и собеседницей он выбрал меня. Я сразу догадалась, почему.
— А ведь мы, джинны, раньше свободно гуляли по мирам. И в твоем мире, девица, тоже жили свободно, пока великий царь Сулейман ибн Дауд не объявил нам войну… ты, небось, про такого царя даже и не слышала…
— Слышала. Самый мудрый царь на земле.
— Так о нем еще помнят, — поджал губы джинн. — Ничего, еще лет триста, и не останется даже его имени…
Я не стала разочаровывать беднягу. Вероятно, останется. Соломон, сын Давида, все же оставил после себя довольно внушительное наследие.
На столе передо мной снова появилась внушительная гора свитков. Я развернула один из них и поморщилась: тут вообще иностранный язык. Я его не знала. Сунула Грайне — у нее образование получше. Ухватила следующий: древнешамханский. Я понимаю одно слово из десяти. Следующий.
— Так что же, кто-то призвал демонов из нижнего мира? — снова завел светскую беседу ифрит-библиотекарь.
Мы не сообщалиему подробностей, но догадаться было нетрудно.
— Угу. Рурахцы.
— Вот же порождения ехидны! И как только посмели! И много они призвали демонов?
— Всех, — коротко ответила я, вглядывась в неровные строчки очередного свитка.
Следующая партия древних документов с грохотом рухнула на пол. Мы обернулись.
— Но ведь это — конец нашего мира! — с ужасом воскликнул старый ифрит. — Они сожрут все живое!
— Вот и мы так подумали, уважаемый. Страшно, очень страшно. Вы случайно не знаете, сколько вообще существует демонов?
— Много! Тысячи! Десятки тысяч! — горестно возопил библиотекарь. — О горе мне, горе! Прав был наимудрейший Сулейман, от демонов одни только беды!
— Но вы же тоже демон.
— Но я — разумный! Я волен сам избирать свой путь! И у меня хватает мозгов, чтобы понять, что человечество уничтожать нельзя!
И не успела я умилиться его сознательности, как ифрит продолжил:
— Никто не съедает всех баранов в один присест! Напротив, о баранах нужно заботиться, водить их на злачные пажити, к тихим водам…
Грайна многозначительно откашлялась, и библиотекарь немного смутился:
— Я не то имел в виду, прекраснейшие. Конечно, вы вовсе не овцы. Вы… кхе-кхе… лучезарные… кхе-кхе… нежнейшие…