Я молчала. Женщины? Какие при армии могут быть женщины? У шамханцев их нет. Ни для развлечения воинов, ни для помощи раненым. Но в Рурахе, быть может, другие порядки. Я ведь знала из уроков истории про маркитанток.*
Грайна, конечно, смелая. И сильная. И умная. Она не боится похотливых мужчин. Она колдунья, а значит, без проблем найдет способ выйти с нами на связь. Она разбирается в демонах явно лучше, чем обычный воин. И она достаточно внимательна, чтобы узнать что-то по-настоящему ценное.
Вот только в альтруизме она никогда ранее не была замечена. Зачем ей это? Какая у нее цель на самом деле? Колдунья так рвалась на войну, а теперь желает попасть на сторону Рураха. Как-то все это подозрительно!
— Решено, — заявил чорбаши. — Шпионом будет Грайна. Что тебе нужно взять с собой, колдунья?
* Маркитантки — женщины, которые сопровождали войска во время походов в Европе. Они выполняли различные обязанности, в том числе решали вопросы быта и оказывали интимные услуги
Глава 34
Избранная
Джинния появилась на рассвете прямо в моем шатре, когда мы с Шаарданом крепко спали. К счастью, одетые. Дотронулась до моего плеча, позвала вполголоса:
— Просыпайся, Даша. Есть новости.
Я села, моргая, уставилась на нее испуганно:
— Ты вернулась…
— Да. Ты просила проследить за талджи. Я это сделала. Спрашивай.
— А что спрашивать? — я все еще туго соображала.
— Все, что тебя интересует.
Смутно я чувствовала в ее словах какой-то подвох, но никак не могла понять, в чем он может заключаться.
— Талджи — это ведь Пастух?
— Не могу точно знать.
— Ладно. У него человеческая душа?
— Мне не дано это увидеть.
— Да блин, что ты вообще можешь? Хорошо, кто его хозяин?
— У высших джиннов нет хозяев.
— Спроси, кому эта тварь служит, — подсказал Шаардан.
— Кому этот демон служит?
— Человеку. Мужчине. Правителю Рураха. Его зовут Харбин Рыжий. Или Харбин Прекрасный.
— Ты видела человеческую ипостась талджи? — в голове начало проясняться. — Расскажи.
— Это женщина. Молодая. Красивая. Со светлыми волосами и серыми глазами.
— Не Пастух, а Пастушка, — усмехнулся Шаардан. — И точно не шамханка. Но мы и так это знали. Большинство рурахцев — блондины.
— Почему талджи слушается Харбина?
— Я не знаю. Но она — его женщина. Это совершенно точно. Я видела.
Шаардан сдавленно выругался, а я с шумом выдохнула. Вот это поворот! Правитель Рураха спит с демоном? Или не спит, а просто притворяется? Но талджи, как написано в книгах, равнодушны к интимным отношениям. Впрочем, что мы можем знать про демонов с человеческой душой?
— Как пленить Пастушку? — тоскливо спросила я джиннию, не надеясь на внятный ответ. Не скажет, конечно, даже если и знает.
Но Аяна меня удивила. Немного помявшись, с тревогой в глазах, она пробормотала:
— Ты сможешь. Ты должна это сделать сама.
— Почему ты так считаешь?
— Ты не так спрашиваешь, — вздохнула джинния. — Задай правильный вопрос и услышишь нужный ответ.
Я растерянно оглянулась на Шаардана, но он лишь развел руками. Вот ведь… демоны! Не умею я загадки разгадывать!
— Потому что я избранная?
Аяна тихо засмеялась.
— Еще два вопроса, Даш, и на этом все.
— Потому что я — шаман?
— Следующий.
— Потому что я из другого мира? Во мне есть что-то, что может повлиять на нашу Пастушку?
На этот раз молчание джиннии длилось дольше.
— Твое предположение очень близко к истине. Все, желание исполнено. До встречи, Даша. И… удачи тебе.
Она хлопнула в ладоши и исчезла в клубе серо-голубого дыма. Я потерла лицо руками:
— Блин, во что я вляпалась?
— Мы вместе вляпались, моя драгоценная. Вместе и расхлебывать будем. Во всяком случае, мы теперь точно знаем — шанс есть. Духи не зря указали на тебя. И знаешь, я очень рад, что мы встретились.
Я поцеловала его и принялась обуваться. Пора было выползать навстречу новому дню — и сообщать остальным, что планы поменялись. Грайне придется остаться в лагере, а мне — лететь к рурахцам. Нужно готовиться.
Как ни странно, колдунья особо возражать не стала. Мне даже показалось, что в ее глазах мелькнуло облегчение.
— Зато мне не придется красить волосы, — заметила она.
Убедить чорбаши оказалось чуть сложнее. Он почему-то считал, что я ни на что не гожусь. И вообще — что может сделать чужестранка, не знающая ни языка, ни обычаев? Грайна хотя бы отлично говорила на рурахском.