Жива. Невредима. И совершенно меня не узнает.
— Ты… Дуська, верно? — кивает она мне. — Раздобудь горячей еды и принеси чистой воды. Да пошевеливайся, чего застыла?
Я с облегчением выдохнула и помчалась к знакомому уже костру:
— Королева ужинать желает. И побыстрее.
Мне тут же сунули в руки все тот же серебряный поднос. Теперь немножко помятый, но все равно красивый. Бросили на поднос румяное яблоко, поставили миску супа.
— И хлеба! — потребовала я. — Я знаю, у вас есть. И ложку дайте.
— У нее своя ложка есть, — кисло бросила тетка-повариха. — И хлеб демонам без надобности. Они предпочитают кости глодать. Ты дурой-то не прикидывайся, о том все знают. Сама хлеб хочешь слопать? Шиш тебе. Проваливай.
Но Муська — не демон! То есть… блин. Демон, конечно, но не такой.
Да кого я обманываю! Пора уже взрослеть, Дашка. Ты не в сказку попала, а в какой-то кошмар. Не стоит об этом забывать!
На деревянных ногах я вернулась к шатру, то и дело опуская взгляд на миску с бульоном и костями и вздрагивая. Одна радость, что яблоко. Может, не все еще потеряно?
— Ненавижу, — прошипела королева, когда я поставила перед ней поднос. — Я их всех ненавижу!
Она схватила яблоко и впилась в него зубами.
— Они меня тоже ненавидят, да?
— Да, — покладисто согласилась я. — Что с этим делать?
— Собакам отдай. И найди нормальной еды.
— Так мне не дают.
— Я сейчас на них демонов натравлю, мигом найдут!
— Не нужно демонов! — испугалась я. — Погоди, Мусь, я что-нибудь придумаю.
Королева застыла, широко раскрыв серые глаза. Аккуратный подбородок гневно задрожал.
— Как ты меня назвала, ничтожная тварь? Как ты посмела? Я — Мара, великая и ужасная!
— Простите, госпожа, я просто очень тупая, — неискренне повинилась я. — В школах не училась и все такое.
— А ты совсем меня не боишься, — вдруг успокоилась Муська и с любопытством на меня уставилась. — Почему?
— Так я костлявая. А ты… вы кости не едите все равно.
Она вдруг засмеялась, тихо и грустно.
— Ты права. Тебя точно есть не буду. Ты мне нравишься.
— А других? — осмелилась спросить я. — Куда остальные-то делись?
— Харбин скормил этих криворуких дур демонам, — равнодушно пожала плечами Муська-Мара. — Шучу, конечно. Сами сбежали. Самая смелая аж три дня продержалась. И ты сбежишь скоро.
— Ну нет, — усмехнулась я. — Не дождетесь. Я о вас позабочусь. Накормлю, расплету косы, уложу спать…
— Почему ты так говоришь? — кажется, грозная королева демонов не на шутку испугалась.
— Потому что ты мой бро, Муська, — по-русски ответила я. — И я тебя вытащу из этого дерьма, обещаю.
— Колдунья! — отпрянула королева. — На каком языке ты говоришь? И почему я тебя поняла? И зачем ты снова называешь меня дурацкой кошачьей кличкой?
Глава 37
Достучалась
Она сидела на походной постели, весьма жесткой и неудобной, спиной ко мне и грызла яблоко. Я медленно расчесывала длинные светлые волосы и мурлыкала на том языке, что в этом мире был понятен лишь нам двоим (не считая Шаардана, конечно):
— Жила-была девочка. Родители у нее умерли рано, и девочка жила с бабушкой в большой и светлой московской квартире. Бабушка была профессором физики, и оттого в доме девочки было много-много книг. А еще — цветов. Цветы были везде: на полу, на подоконнике, на полках, они свисали зелеными лианами со шкафов, вились по стенам и мешали открывать холодильник.
— Должно быть, в этом доме очень сильно пахло цветами, — сонно пробормотала Муська.
— Вовсе нет. Домашние цветы почти не пахнут. Они только радуют глаз. Некоторые даже не цветут.
— Зачем же они тогда нужны?
— Для красоты и чтобы воздух освежать. А еще цветы — это как домашние животные, только молчаливые. Они любят бережный уход и добрые слова.
— И что было с этой девочкой?
— Она была счастлива в своем маленьком мире. Ходила в школу, читала книги, поливала цветы, гладила кошку… Бабушка очень любила свою внучку, никогда не ругала ее, учила печь блинчики и варить борщ, вязать и вышивать.
— Это скучная сказка, — пробормотала Муська. — В сказках не должно быть все хорошо.
— А хорошо и не было. Бабушка умерла, и девочка Маша осталась совсем одна, но увы, ненадолго.
— Появился коварный злодей, который выгнал ее из дома?
— Ты угадала. Только не злодей, а злодейка. В нашей сказке почему-то много злодеек. У бабушки было две дочки, добрая и злая. Добрая — это матушка Маши. А злая давно пропала, и никто не знал, где она. Но когда бабушка умерла, она тут же объявилась и заставила девочку Машу подписать отказ от своей доли наследства.