— Маша — дура, — недовольно заметила Муська. — Нужно смотреть, что подписываешь. И не верить никаким обещаниям.
— Я рада, что ты наконец-то это поняла.
— Что было дальше с девочкой? Она оказалась на улице и умерла с голоду? Замерзла насмерть? Ее убили нищие?
— Ну, ну, какая ты кровожадная! Девочка поплакала, а потом взяла себя в руки и поступила в институт. Это место такое, где получают высшее образование.
— Знаю. Дальше?
— А дальше… ей выделили койку в общежитии. И там она нашла себе сестру. С ней в комнату поселили другую девочку, Дашу. Глупую, испуганную и совершенно невоспитанную. Девочка Даша не знала даже, как пользоваться электрическим чайником или микроволновкой. И еще Даша громко ругалась и хотела сначала Машу побить — для профилактики. Но Маша сразу поняла, что ее соседка вовсе не злая, а просто глупая. И Маше стало стыдно.
— За нее?
— За себя. Оказывается, ее жизнь была не такая уж и плохая. Да, она сирота и без жилья, но у Даши дела обстояли еще хуже. У нее не было любящей бабушки, красивых платьев и вкусных блинчиков на завтрак. Своей комнаты не было, книг не было, даже кошки не было, только тараканы!
Я шмыгнула носом. Воспоминания не доставили мне никакой радости. Стало ужасно жалко себя в прошлом. Лучше бы отец сдал меня в детдом! Там хотя бы кормили три раза в день…
— Прекрати себя жалеть, — строго сказала королева демонов голосом той, прежней Муськи. — Прошлого не изменить, но мы сами можем выбрать свое будущее! И нытье в этом ничем не поможет.
— Точняк, — кивнула я. — Так Муська… в смысле Маша подруге и сказала. И начала ее учить всякому: как правильно вилку держать, как белье стирать, как юбку носить, как голову мыть и брить волосы на ногах. А Даша научила Машу ругаться матом и скандалить в регистратуре и МФЦ. Ну что ты смеешься, это очень полезный навык! Не все умеют!
Муська хохотала так, что едва не свалилась с кровати. Я смеялась вместе с ней. Ох, как же мне не хватало ее в этом мире!
— Что было дальше? — потребовала она, переведя дух.
— А дальше злые колдуны из другого мира похитили Машу и превратили ее в кровожадного демона. А девочку Дашу забрал добрый шаман из того же мира.
— Только не говори, что он на ней женился по доброте душевной!
— Ну… пока нет. Но все к этому идет, — смутилась я.
Машка отобрала у меня гребень, которым я бессмысленно водила по ее волосам и с силой кинула его куда-то в угол палатки. Ее круглое личико сделалось очень серьезным, даже сердитым. Она наклонилась ко мне и прошипела по-русски:
— Сказка отличная, но это лишь сказка. Почему я должна тебе верить?
— Может быть, потому что ты говоришь со мной на одном языке? — осторожно отодвинулась от нее я. — Или потому, что у тебя шрам на правой коленке? Такой… изогнутый. Ты в детстве порезалась стеклом. А на левом бедре — след от ожога. Родинка под грудью. И мигрень еще — всегда перед дождем. Должно быть, в этом мире у тебя постоянно болит голова. Кстати, у тебя еще аллергия на собак. Сразу сопли и глаза опухают.
Машка с ужасом посмотрела на меня. Ее губы дрожали.
— Откуда? Откуда ты можешь знать? Шрамы, сопли — ладно! Могла и подглядеть или услышать от кого-то! Но головная боль… я про нее даже Харбину не говорила! Тем более что она не смертельная, просто раздражает.
— А еще ты пауков боишься и почему-то кузнечиков, — добила я ее с широкой улыбкой.
Она молчала. Сжимала пальцы, кусала нижнюю губу, хмурила брови. А потом выдала неожиданное:
— Значит, ты колдунья. И, вероятно, шамханская шпионка. Харбин предупреждал, что такое может быть. Правда, он почему-то думал, что это будет другая колдунья. Высокая, красивая и с черными волосами. А ты некрасивая и на моль похожа.
— Ну знаешь! — возмутилась я. — На себя посмотри!
— Я сейчас позову Харбина, тебя будут пытать! И ты все-все расскажешь!
…
— Охренеть! — вырвалось у меня. — Кузнецова Мария Сергеевна, что вы себе позволяете? Совсем, что ли, с катушек слетели?
Я все еще надеялась на то, что она меня узнает. И по прежней памяти попыталась воззвать к Муськиному разуму. Ее так бабушка ругала когда-то. Если уж по имени-отчеству звала, то Машка явно где-то облажалась. А если еще и по фамилии, то все, лучше бежать как можно дальше. Муська мне сама об этом рассказала, смеясь, а я потом этим беззастенчиво пользовалась. Это всегда ее отрезвляло.
Полное Муськино имя произвело странный, неожиданный эффект. Она вдруг съежилась, схватилась за голову и тонко, на одной ноте завыла.