– Как он? Будет жить? – Подскочил к хирургу принц.
Ледяные голубые глаза прищурились и задумчиво посмотрели в испуганные синие. Дело было сделано. И теперь Рочен мог выпустить на свободу все свои эмоции и чувства. А у врачей, особенно, травматологов, сильные руки…
Когда Герден упал на колени, пытаясь вдохнуть воздух и сплюнуть вытекающую из разбитой десны кровь, Рочен вновь поднял его и впечатал в стену так, чтобы его глаза видели полыхающие злостью и страхом глаза принца.
– А сейчас, гаденыш, начнется самое интересное. – Брови Рочена приподнялись, а губы искривила ухмылка. – Теперь в твоих воспоминаниях не останется смятых простыней и покорного белого тела… Отныне ты – его лучший друг. Можно сказать, брат. Поэтому никаких иных отношений, кроме братских, к Лайсину ты испытывать больше не будешь. И вообще… – Колено приподнялось и въехало принцу между ног. – Ты никогда ни к кому не почувствуешь влечения. Слушай дальше. Когда раны твоего брата затянутся… ты отправишь его в свою провинцию. Наместником. И поручишь создать Службу безопасности, которая будет охранять его покой и, заодно, начнет расследовать то, что ты уже сотворил. Поэтому прямо сейчас ты забудешь, что убийство Илисора Който и лиц, приближенных к Государю – дело твоих рук. Как полезешь к власти дальше – мне все равно. Но Лайсин Който должен жить в провинции. Подальше от тебя. Этот случай он примет за обычное нападение грабителей. А ты посчитаешь, что покушались на того, кто тебе дорог, только потому, чтобы вывести из игры именно тебя… Скажем, пусть подозрение падет на зятя твоего дядюшки Гореса. Или одного из Владык провинций… Какая мне разница, кто из вас кому первым оторвет яйца? Согласен, мой золотой? А теперь спи…
Подхватив ослабшее тело принца под руки и колени, Рочен перенес его в спальню и бросил на кровать.
– Фу-х… – Стащив с головы капюшон, он медленно вернулся в операционную, постепенно превращавшуюся, с помощью тряпок и моющих средств, в обычную гостиную. – Ну что, господин профессор, как думаете, нас тут покормят или, во избежание, вышвырнут вон?
– Рочен! – Старик встал и торжественно положил свои ладони ему на плечи. – С этого дня ты – ведущий хирург и мой личный ассистент!
– Благодарю! – Поклонился молодой мужчина, скрывая усмешку. – Я очень польщен! Это так неожиданно и, вместе с тем, приятно!
…Когда Лайсин пошел на поправку, из дворца на имя Рочена дома Рейво пришел указ о присвоении ему статуса безземельного дворянина. Молодой хирург посмеялся и повесил его в рамочке на стенку туалета.
Уставший врач открыл глаза, когда аэромобиль плавно коснулся земли рядом с его домом. Выключив зажигание, он сладко зевнул и потянулся.
– Удивительно, но я умудрился заснуть. – Рука, не торопясь, отстегнула ремни безопасности. – Что ж, кажется, все игроки нашего маленького представления длиною в жизнь готовы к бою. Осталось подобрать идеальный спусковой механизм.
Светловолосый худощавый человек вышел из машины и брелоком включил во всем доме свет. У порога, свернутые трубочкой, лежали столичные газеты. Толкнув дверь, Рочен развернул одну из них. С первой страницы ему улыбалась прелестная юная девушка, и крупный заголовок гласил: "Неужели принц Герден женится раньше своего брата?"
– Это оно! – Довольно воскликнул маг и, бросив газету на столик, отправился в душ.
Глава четырнадцатая. Совещание.
Уставшая Ханна легла спать очень рано и быстро заснула. Но вместо спокойного небытия ей снились сны: хаотичные, рваные, в которых она силилась кого-то догнать и что-то изменить. Но тот, за кем она гналась, все время ускользал от нее, подменяя истинную суть чужими формами. И когда она протянула руку, чтобы схватить развевающийся на ветру край рубахи, человек, идущий впереди, обернулся. На нее в упор смотрел мертвый муж. Причем не тот живой образ, который она начала забывать, а именно мертвец. Бледный, с провалами пустых, незрячих глаз… Кажется, она испугалась и сразу проснулась.
В темном ночном окне ленивый теплый ветер раскачивал перекрестья черных теней. Где-то далеко, в городе под холмом, бездумно лаяла на луны скучавшая собака. По дорожке около здания кто-то прошел, поскольку она уловила шорох шагов и тихий женский смех.
– Вот же не спится! – Ханна головой снова упала на подушку. А вспомнив сон, скорчила гримасу. – Какого черта этому уроду понадобилось?