Лайсин усмехнулся. Разве он сам не мечтал когда-нибудь оказаться во дворце и править миром? О, да! Попасть во дворец ему удалось. Как поначалу он гордился тем, что ему, мальчику из провинции, предложил дружбу сам принц! Сбылись мечты, и воздух содрогнулся от радужных салютов. Только, как оказалось, под дружбой подразумевалось совершенно иное: юный Лайсин дома Който должен был перейти в полную собственность принца Гердена, чтобы стать его живой игрушкой. И никакой возможности отказаться не было, поскольку амбиции отца были сильнее разочарования и обиды его сына. А для того, чтобы выросший на воле мальчишка не надумал сбежать, его обязанность находиться рядом с Его Высочеством закрепили магическим ошейником. Конечно, этого позора никто не видел… Но Лайсин чувствовал его постоянно. Даже теперь, когда Герден был далеко.
Конечно, за все эти годы он научился многому: скрывать свои чувства так, что ни один человек, а тем более, неуравновешенный принц, о них не знали, казаться милым и спокойным, когда хотелось повеситься на ближайшей осине, терпеть, когда Его Высочество в порыве ревности бил его плеткой, а однажды изрезал спину и живот ножом… Если бы в тот день его, истекающего кровью, не спас какой-то талантливый доктор, рабство закончилось бы вместе с жизнью. Из того кошмарного полузабытья единственное, что осталось в памяти Лайсина – это холодные голубые глаза молодого хирурга, похожие на прозрачные реки его родины, и заботливые руки, делающие ежедневные перевязки.
Но в то же время, несмотря на свою зависимость, ему удалось получить прекрасное образование. Наверно, годы учебы в университете были в его жизни лучшими: принц, занятый желанием доказать братьям и сестрам, что он – сильнее и умнее всех, немного ослабил свой контроль. И Лайсин получил возможность сбегать в город и бродить по маленьким улочкам, вымощенным желтым кирпичом… Почему он это делал? Даже сейчас эти порывы казались странными: словно было что-то еще, о чем он забыл в своей жизни, заполненной делами Его Высочества и бесконечным выживанием.
– Господин! – Раздался позади него негромкий мужской голос. – На улице стало прохладно, и я принес теплую накидку.
– Тамил! – Наместник обернулся, сведя брови. – Я просил меня не беспокоить! Почему даже ночью я не могу побыть один, не ощущая всей кожей твоего неусыпного надзора?
– Прости, господин! – Черноволосый мужчина встал на колени. – Я не хотел следить за тобой. Но твои раны снова начнут ныть от холодного ветра!
– Да где же он, этот ветер? Как же душно! Иди сюда и не стой на коленях. Если заработаешь ревматизм, принц Герден лишит тебя своего расположения.
Тамил вскочил и подошел к наместнику, встав за его плечом.
– Мне все равно. – Тихо сказал он. – Лишь бы ты был рядом!
– Не говори глупостей. – Не поворачивая головы, сказал Лайсин. – Моя жизнь – в руках нашего принца. Ты волен выбирать свой путь. А я пойду туда, куда позовет он. Скажи, разве плохо иметь семью, детей, построенный с учетом твоих вкусов дом? Видеть, как с каждым днем малыши становятся взрослее, а жена – краше? Это ли не счастье?
– Мой господин… Я выполнил свой долг перед Домом и землей: произвел на свет наследников. Обеспечил их жизнь. Мой дом богат, и, если что, не оставит их своим вниманием. А я пойду за тобой. Ты – слуга принца, я – твой слуга.
Наместник вздохнул.
– Принц не терпит чужого присутствия рядом со мной. Да и ты – всего лишь местный надсмотрщик.
– Но… в столице ходят слухи, что Герден собрался жениться. Ему станет не до тебя, мой господин.
– Да? Ну дела! А я не знал. И как мне отнестись к такому странному его решению? Что за девушка? Он с ней вообще встречался?
– Кажется, ее сосватал отец, принц Корвес, а Его Величество поддержал идею. Девушка принадлежит к одному из дворянских родов того континента. Совсем скоро ее привезут в нашу страну.
– Вот как? – Наместник сузил глаза и посмотрел на обрисованные оранжевой закатной каймой синие тучи. – Он мне об этом не сообщил. Но, может, это и правда, к лучшему? Сексуальная связь с женщиной сгладит случающиеся с ним приступы ярости или депрессии. Скажи… ты должен знать… После того, как я оказался здесь, у него кто-то был?