Салих посмотрел на пленника, потом – на Ханну и медленно кивнул головой.
– Только не поломай.
Та улыбнулась, показав белые зубы, показавшиеся Идену волчьим оскалом.
Когда в душе полилась вода, Ханна подошла к приемнику и включила музыку.
– Знаешь, тварь… – Она села рядом, чтобы говорить негромко. – У меня в том году в вашем вшивом городишке погибла дочь. И я уверена, ты знаешь, чьих рук это дело. Ты хоть понимаешь, что для женщины значит ее дитя? Да я загрызу тебя своими зубами…
Ее покрасневшее лицо нагнулось над его шеей. На щеку капнула длинная слюна и потекла куда-то за ворот.
– Не надо! – Пискнул он. – У меня тоже дети!
– А мне все равно…
Язык сумасшедшей бабы медленно провел там, где под тонкой кожей шеи билась в испуге синяя жилка. А потом он почувствовал резкую боль.
Крепкое мужское тело забилось, пытаясь вырваться из связывающих его пут. Перевернувшись на спину, он увидел безумные глаза Ханны и раздвинутые в улыбке окровавленные губы.
– Не надо! Я скажу!
– Ага. – Вышел из душа Салих. – Мы тебя внимательно слушаем.
– Пока слушаем. – Взгляд женщины, чье дыхание он чувствовал шевелившимися на груди волосками, был все также невменяем.
– Это дворецкий господ Фортис. Это он дал мне денег и предупредил, что едет группа для доследования.
– Что нужно было сделать?
– Любой несчастный случай. Чтобы вы отсюда убрались, получив информацию только на господина Корвеса.
– В башню ты притащил нас сам, или с подсказки дворецкого?
– Он подготовил в ней ловушку.
– Сканы чьих аур мы нашли на башне?
– Думаю, господина Лайсина и Рочена. В детстве они там играли.
– Ты там хоть раз был?
– Нет.
– Бирс замешан в твоих делишках?
– Нет… У него нет жены и детей!
– Ханна! – Повернулся к женщине Салих. – Ты записала?
– Да. – Та встала с колен и стерла с губ кровь. – Думаю, он больше ничего не знает. Не возражаешь, если я пойду к себе помыться и переодеться?
– Конечно, прости.
– И еще… – Она остановилась на пороге. – Бирс этого видеть не должен. Свяжись с Деном и посоветуйся.
– Да, сейчас сделаю…
– Но вы меня не убьете? – В голубых глазах Идена отразилась мука.
– Нет, конечно. – Салих вызвал номер коллеги. – За дурость и глупость не убивают. От них умирают самостоятельно. Но мы тебе этого сделать не дадим. Ден? Как у вас дела? О, отлично! Я рад. Скажи, радость моя, ты умеешь выборочно стирать память? Нет? Тэй?! Вот бы никогда не догадался… Пришли его срочно в гостиницу, а сам погуляй с Бирсом по окрестностям. Я наберу, когда все закончится. А Тэя пришли срочно!
Салих, позвенев браслетами, свернул экран обратно в часы.
– Вот и все. Отрежем кусочек памяти – и ты снова хороший! Даже не будешь мучиться угрызениями совести!
– А если… – По щекам парня потекли слезы. – Я забуду своих детей?
– Прости, мой золотой, маги мы неопытные… Так что возможны побочные эффекты. Однако, расстраиваться надо было еще тогда, когда очень хотелось заработать.
Через двадцать минут в комнату вбежал Тэй и остановился, хлопая глазами на упакованное в веревки тело Идена.
– Он нас с Ханной чуть не убил. – Спокойно сказал Салих, кладя в рот остатки бутербродов, предусмотрительно взятых им из вездехода. – Все расскажем потом. Скажи, можешь стереть у этого голубчика в памяти события, связанные с его вербовкой дворецким Дома Фортис и все сегодняшние приключения?
– Э-э… В принципе, могу. Но мне нужна страховка, чтобы отделять его мысли от воспоминаний.
– Я помогу. – В комнату вошла Ханна. – Нас учили подобной практике. Но я не спец.
– Этого достаточно. – Мягко улыбнулся Тэй и взглянул на Салиха. – Зафиксируй ненадолго ему голову.
– Мне взять тебя за руку? – Поинтересовалась Ханна. – Физический контакт облегчает восприятие.
– Да. Возьми. А другой рукой… – Он положил ладонь на сердце пленника. – Мы будем искать его душу.
Уже через сорок минут Салих развязал спящего Идена, а потом переложил его в кресло. На полу, уткнувшись головами друг в друга, сидели Ханна и Тэй.
– Выматывающая работенка, однако! – Салих достал из холодильника бутылку вина и разлил по бокалам. Откинув голову Ханны себе на плечо, он поднес стекло к ее губам.
– Пей, дорогая! Сейчас станет легче!
Та сделала несколько глотков и сама взяла бокал.
– А вот печенюшка! Скушай! – Салих помог ей перебраться на соседнее кресло.
То же самое он проделал с Тэем. А потом, когда они пришли в себя, занялся Иденом.
– Он точно ничего не помнит? – Спросил коллег, глядя им в глаза.
Те переглянулись и отрицательно покачали головами.