С кольцом в руке она спустилась вниз в библиотеку, где Огюстен сидел за столом и писал письмо. Не говоря ни слова, Маргарита положила изумруд рядом с его рукой. Его взгляд тут же застыл, прикованный к этому предмету, и перо в руке замерло.
— Что это?
— Обручальное кольцо. Я уже дважды отказывалась от него.
Лицо Огюстена стало пепельно-серым, и он откинулся на спинку кресла.
— Кто же предложил его тебе?
— Стефан Ле Пеллетьер.
Нечеловеческим усилием сдерживая внезапно вспыхнувшее бешенство, Огюстен сказал:
— Я не хочу, чтобы его имя упоминалось в этом доме…
Казалось, слова вязли в его зубах, когда он произносил их.
Маргарита почувствовала что-то неладное и призвала на помощь все свое мужество: ведь сказано было еще не все.
— Тем не менее, я должна рассказать тебе о кольце.
— Если ты отказалась от него, то каким же образом оно попало к тебе?
— Я встретилась с ним, чтобы попрощаться перед его отъездом в драгунский полк. А когда вернулась домой, обнаружила это кольцо у себя в сумочке. Должно быть, он положил его туда тайком, когда я смотрела в другую сторону.
Рука Огюстена со страшной силой стиснула перо, а в следующее мгновение он швырнул его на пол.
— Когда Лe Пеллетьер впервые предложил тебе стать его невестой? — сурово спросил он. — Не тогда ли, когда ты оказалась в его постели? Меня не было в Версале, и ты вернулась домой с рассветом, когда все еще спали и не могли заметить тебя…
Ноги у Маргариты подкосились, и, чтобы не упасть, она ухватилась за край стола.
— Так значит, ты нанял шпиона, который следил за мной в твое отсутствие?
— Нет! — Он встал с кресла так резко, что оно опрокинулось. — Мне рассказали об этом в доме моего отца, и сделал это из самых высоких и чистых побуждений человек, специально приехавший для этого ко мне.
Приставив руки к вискам, Маргарита пошатнулась, испытав страшный удар. Ее словно ножом полоснуло по сердцу. Лишь один человек на свете мог поехать к Огюстену с этой целью. Этого и следовало ожидать… Разве Сюзанна не предупреждала, что не потерпит, чтобы Огюстена обманывали, и будет зорко следить за всем, что может оскорбить его честь?
— Да, это правда, что я провела ночь не в доме и не в своей постели. Правда и то, что домой меня привез Стефан. Но на самом деле все обстоит не так, как ты думаешь. Я встретила его на Королевской площади, когда он собирался на утреннюю прогулку.
— На Королевской площади? А где же ты тогда была?
— Я заблудилась в коридорах Версаля — после того, как отвергла приставания короля, желавшего переспать со мной!
Вся история вылилась из нее потоком горячей и бессвязной речи. Когда Огюстен вышел из-за стола и, подойдя к Маргарите, ласково обнял ее, она поняла, что он поверил. Описанная Маргаритой реакция короля на известие о том, что она является дочерью Жанны Дремонт, в точности совпадала с ощущением Огюстена, который увидел такое же выражение ненависти на лице Людовика, когда просил отнестись к бедной женщине с милосердием. Теперь ему самому было непонятно, как он смел усомниться в верности Маргариты, которая всегда была с ним честна и откровенна. Ревность, ослепившая его, оказалась плохим советчиком. Тогда, войдя в дом после долгого отсутствия, он даже не ожидал увидеть ее, ожидая, что она ушла к Стефану, и почувствовал несказанное облегчение, узнав о своей ошибке. Он изо всех сил старался отвоевать ее у Стефана, не зная, что ломится в открытую дверь, пытаясь найти то, что не терял.
— Обещай мне одну вещь! — умоляюще произнесла она после того, как их примирение состоялось.
— Что именно? — Он был готов сделать для нее все, что было в его власти.