— Когда тебе в следующий раз понадобится надолго уехать к отцу, позволь мне отправиться с тобой. Я могу остановиться в Гавре и не мешать тебе.
— Хорошо, так мы и поступим.
Еще не пришло время рассказать ей о том, что он намеревался сделать во время следующего визита в Мануар. Ему не хотелось, чтобы какие-то непредвиденные случайности сорвали задуманное и причинили Маргарите ненужные огорчения. Сперва требовалось провести определенную подготовительную работу во избежание конфликта с отцом. Мысль о том, чтобы сделать Маргариту своей женой, давно уже посещала его, но во время последней длительной разлуки она обрела реальные очертания. Лишь приезд Сюзанны, исполненной самых лучших побуждений, но впавшей в заблуждение, поколебал его намерения. Теперь же ничто не могло помешать ему, и выход был подсказан морганатическим браком короля, почти наверняка имевшим место. Он найдет протестантского священника, который совершит церемонию бракосочетания, и они станут мужем и женой, пусть даже весь мир останется в неведении относительно их союза.
Однажды, ранним майским утром Огюстен получил приказ явиться к королю. Вот уже несколько недель он безуспешно пытался добиться аудиенции по срочному делу и начал было думать, что фортуна повернулась к нему спиной. Приободрившись и решив, что он ошибался, Огюстен поспешил в Версаль. Однако не успел он войти в кабинет, как Людовик дал понять, что вызвал его по другой причине.
— Вы дружите с бригадиром Фреснеем на протяжении многих лет, не так ли?
— Еще с той поры, когда мы оба были безусыми юнцами-мушкетерами, сир.
— Тогда я вынужден возложить на вас одну неприятную обязанность. — Людовик взял со стола листок с перечнем фамилий и помахал им в воздухе. — Этим утром я получил список тех, кто недавно умер от лихорадки на земляных работах на Юре. С прискорбием должен сообщить вам, что в нем значится и фамилия вашего друга.
Король увидел, что его слова потрясли Руссо. Придворный стоял, словно его поразило громом, не в состоянии осознать услышанное. Чтобы дать ему время прийти в себя, Людовик отошел к окну и посмотрел на площадь.
— Нельзя ли надеяться, что произошла какая-то ошибка, сир?
От пережитого шока его голос звучал непривычно резко.
Людовик повернулся к нему.
— Нет, это не ошибка. Он слег с приступом лихорадки вчера утром и еще до заката солнца испустил дух. Такова Божья воля.
— А мадам Фресней уже знает об этом, сир?
— Нет. Я уверен, что вы сумеете сообщить ей эту весть как можно деликатнее.
— Я незамедлительно выезжаю в Орлеан.
— Там ее нет. Вы найдете мадам Фресней в ее парижской резиденции.
Эта весть удивила Огюстена:
— Но ведь ее письма ко мне приходили из орлеанского замка!
— Тем не менее, вы найдете ее в Париже.
Озадаченный Огюстен покинул дворец и сразу же отправился в магазин, где и поведал Маргарите о смерти Жака. Как и следовало ожидать, это печальное известие очень расстроило ее.
— Ты не хочешь съездить со мной в Париж? — спросил он.
— Сейчас не самое подходящее время. Мы с Сюзанной не встречались после того, как ты написал ей о ее ошибке. Я могу оказаться в роли незваного гостя в это время скорби. Узнай у нее сначала, удобно ли мне появиться там, и если с ее стороны не будет никаких возражений, я так и сделаю.
Огюстен поскакал в Париж, и еще до того, как колокол ближайшей церкви отбил полдень, уже спешился у крыльца большого парижского особняка Фреснеев. Когда он постучал, дверь отворил слуга с заспанным и неприветливым лицом.
— Я должен немедленно увидеть мадам Фресней! — заявил Огюстен, переступая порог.
— Мадам Фресней здесь нет, мсье. Она в деревне, — хмуро ответил слуга.
Огюстен довольно бесцеремонно возразил:
— Я знаю, что она здесь. Скажите, что я прибыл по поручению короля.
Эти слова сразу же возымели ожидаемое действие. Слуга спросил его имя, а затем Огюстену пришлось ожидать с четверть часа в зале, прежде чем слуга возвестил, что мадам Фресней примет его в своей спальне. В то время среди знатных дам был распространен обычай принимать важных гостей, находясь в постели. При этом подавался чай, кофе или освежающие напитки. Иногда в будуар набивалось с дюжину (или даже больше) гостей.
К облегчению Огюстена, в покоях Сюзанны никого не оказалось. Когда его ввели туда, Сюзанна сидела в постели, опираясь спиной на горку перевязанных ленточками подушек. На ней был роскошный атласный халат, поверх которого блестело изумительное колье. Край ослепительно-белоснежной простыни был отвернут на расшитое красивыми узорами одеяло, доходившее до груди и почти скрывавшее халат. Огюстен тут же заметил, что во внешности Сюзанны произошли некоторые изменения. Лицо стало одутловатым; под глазами появились темные круги, которые проступали даже сквозь слой краски и пудры.