Жасмин, огорченная предательством бывшей подруги, могла лишь благодарить судьбу за то, что даже Изабелле не была известна вся правда о том, как далеко она зашла в своих отношениях с Фернандом. В самом начале этого романа Изабелла, находившаяся в плену романтических представлений, была ее союзницей и оказывала Жасмин всяческую помощь, отвлекая на себя внимание того, кто ее опекал, чтобы любовники могли использовать несколько драгоценных минут, а то и час для свидания. Однако скоро это занятие стало вызывать у Изабеллы скуку и даже ревность, и вскоре между подругами произошла ссора, непосредственным поводом к которой явился преждевременный отъезд семьи Тортенов с бала.
— Фернанду и так выпало слишком мало радости в жизни, — пыталась оправдать своего любовника Жасмин. — Он был помолвлен с этой тупой и сварливой особой, которая стала его женой, еще когда они оба были детьми, и они никогда по-настоящему не любили друг друга. Да, у него и в самом деле не очень хорошая репутация, но с тех пор, как мы познакомились, он стал совсем другим человеком!
Маргарита застонала и всплеснула руками:
— Как ты можешь быть такой наивной? Разве он думал о тебе и твоем добром имени, когда на балу в Версале или в Париже украдкой отводил тебя в сторону, как только к вам поворачивались спиной?
Жасмин упорно защищала де Гранжа:
— Не вините его одного! Я хотела быть с ним. Я сделала этот выбор по доброй воле и без всякого принуждения и виделась с ним тайком всякий раз, когда позволяли обстоятельства.
— Простой здравый смысл должен был подсказать тебе, что порядочный человек не стал бы добиваться свиданий с тобой! — с неотразимой логикой парировала этот довод Маргарита. — Что мог женатый человек сказать тебе, молодой, невенчанной девушке, чего он никогда не говорил другим?
— Что он любит меня! — гордо воскликнула Жасмин. — Так же, как и я люблю его! — Краешком глаз она заметила, как отец в отчаянии низко опустил голову, закрыв лицо рукой и опираясь локтем о колено.
Жасмин почувствовала угрызения совести. Отец так во всем доверял ей, надеялся на нее, гордился ею, а она заставила его испытать, возможно, одно из самых сильных потрясений в жизни. Никогда еще между ними не возникало такого отчуждения, никогда им не приходилось ссориться. Маргарита выдвинула ультиматум:
— Ты больше не должна разговаривать с маркизом де Гранжем. Если он попытается заговорить с тобой, твоему отцу придется вызвать его на дуэль.
— Нет! — Жасмин охватила паника. Она вскочила на ноги. — Отец старше его более чем в два раза. Фернанд в лучшем случае ранит его!
— Ну, значит, теперь ты в полной мере осознаешь последствия своего упрямства. Твоему флирту с маркизом пришел конец.
Жасмин отступила на шаг и ухватилась за спинку кресла, инстинктивно ощущая необходимость дополнительной поддержки.
— Только не это… — еле выговорила она сдавленным голосом. — Я умру, если вы разлучите нас.
— Он уже соблазнил тебя? — в упор спросила Маргарита угрожающим тоном.
— Хватит! — Лорент встал. Его лицо побледнело. Он не желал слышать ответа, в котором могла содержаться ужасающая правда, и поэтому обратился к дочери с подчеркнутым спокойствием:
— Пусть тебя не постигнет слишком горькое разочарование, но пойми, что только вместе, единой семьей мы сможем выбраться из этого неприятного положения. И я, и твоя мать поможем тебе справиться с болью, которую причинит тебе это расставание.
— Но я повторяю, Фернанд любит меня! — в смятении воскликнула Жасмин. — Он хочет добиться признания своего брака недействительным, чтобы жениться на мне! Увидев на лицах обоих родителей непреклонное выражение, она разразилась громкими, беспомощными рыданиями, обхватив голову руками. — Он для меня все, так же, как и я для него…
Лорент, которому было нестерпимо больно видеть муки дочери, подошел к ней и ласково обнял за плечи.
— Это не может продолжаться, моя красавица, сколько бы слез ты ни пролила. Попытайся привыкнуть к этой мысли.
Жасмин ухватилась за него, словно ее затягивало в водоворот и она отчаянно пыталась спасти свою жизнь. Ее слезы обильно оросили плечо, в которое она уткнулась. Маргарита стояла чуть поодаль, охваченная печалью. Почему родители всегда воображают, что дети будут следовать по пути, намеченному для них с самого рождения, и никогда не собьются с него, поддавшись соблазнам и искушениям? Они с Лорентом ничем не отличались от остальных, полагая, что их ребенок будет не таким, как другие.