— О, мой Бог! Умер король?
Сабатин медленно покачал головой из стороны в сторону, как это делали львы, томившиеся в клетках королевского зверинца, и откуда-то из глубины груди у него вырвался странный, хриплый голос:
— Нет. Все гораздо хуже.
Его любовницу охватило сострадание, и она быстро подбежала к нему.
— Так значит, ты потерял отца? Мать? Или, может быть, брата?
Широким взмахом руки он отмел эти предположения.
— Мои родители умерли давным-давно, а брата у меня нет. Я попал в немилость и должен удалиться от двора. Это о моей смерти тебе следует причитать, потому что оставить Версаль навсегда равносильно попаданию в ад! — Он дико засмеялся. — Оплакивай меня, моя красотка! Моей могилой станет поместье в Перигоре.
Любовница, оторопев от такого известия, попятилась. Все ее сочувствие как рукой сняло. В течение считанных секунд он превратился для нее в парию, в одного из тех презренных аристократов, не имевших никакого политического влияния и даже доступа ко двору то ли из-за недостаточной протекции, то ли из-за финансовых затруднений, а чаще всего вообще отправленных в ссылку за те или иные прегрешения. Иногда, правда, попадались и добровольные изгнанники, предпочитавшие тихую, деревенскую жизнь склокам, разврату и политическим интригам. Но какова бы ни была причина, все они становились объектами насмешек со стороны тех, чья жизнь проходила в роскоши и праздной суете рядом с троном.
— Такое наказание! — тихо воскликнула она. — Только за то, что ты не отговорил короля садиться на норовистого коня?
— Это лишь крючок, на который Бурбон ловко наживил свою месть. Он нашел самый верный способ свести старые счеты со мной и заодно избавиться от одной молодой женщины, которая здорово приглянулась королю, черт бы их всех побрал! — Сабатин снова вышел из себя: его лицо стало судорожно дергаться и уродливо исказилось. Злоба герцога относилась в равной мере и к Бурбону, и к будущей невесте. — Я должен взять в жены существо, не имеющее никакого положения в свете, с сомнительной родословной. Она — главная причина моей ссылки и краха всех моих планов на будущее, и я должен взять ее с собой в деревню!
Женщина почувствовала жалость к той, кому выпало несчастье стать женой этого монстра, и в то же время в ней проснулась зависть к сопернице, которой посчастливится наслаждаться с Сабатином в постели.
— Кто она?
— Дочь барона Пикарда, человека, который имеет очень ограниченный доступ ко двору и не пользуется там никаким влиянием. Впрочем, всё это не имеет никакого значения, потому что мой брак ничего не изменит в отношениях между нами. — Сабатин подошел к любовнице и крепко встряхнул ее за плечи. Его голос звучал вызывающе:
— Мы создадим наш собственный двор в замке Вальверде! За все эти годы было сослано столько аристократов, что они могут сами составить вполне приличное общество, и ты будешь царствовать в нем, как королева!
Слова де Вальверде произвели на его любовницу впечатление совершенно противоположное тому, которого он ожидал. Она изумленно уставилась на него и спросила:
— Ты и в самом деле думаешь, что я поеду с тобой?
— А почему бы и нет? Твой одряхлевший супруг вряд ли будет скучать по тебе. По-моему, он впал в маразм и даже не замечает твоего отсутствия.
Женщина вырвалась из рук герцога. На ее лице было написано отвращение:
— Уж не воображаешь ли ты, что я по доброй воле оставлю двор, чтобы похоронить себя в Богом забытом месте? Это ты впал в немилость, а не я! Да и, признаться, мне порядком надоели твои странные желания и зверские выходки, от которых все мое тело покрылось синяками, а в заду горит так, будто я все эти дни только и делала, что садилась на кол. Не завидую тому несчастному созданию, которое выйдет за тебя замуж!