Виолетта встречалась со своим кавалером каждый день. Леонард никак не мог взять в толк, почему ее так трудно соблазнить. Он сходил с ума от неудовлетворенного желания. Временами у него возникало отчетливое ощущение ответной страсти, он чувствовал, как тело Виолетты содрогается в его объятиях, и все же она оставалась недоступной, а те маленькие шалости, которые она позволяла проделывать со своим телом, заставляли его испытывать бешеные муки похоти. Время быстро истекало. Даже находясь в лагере или на маневрах, Леонард никак не мог избавиться от ее образа, который заполнял его мысли, словно он был юношей, влюбившимся впервые. В иступленной ярости он давал себе слово при следующей встрече взять верх и добиться-таки своего, но каждый раз его постигала неудача.
В последний перед отъездом вечер ему стало все понятно. Когда он задрал ей юбку и впервые увидел стройные, без излишней полноты ляжки, и хотел уже было расстегнуть штаны, чтобы воспользоваться благоприятным моментом, как вдруг Виолетта прижалась к его груди и нижние юбки опустились на место.
— Возьми меня завтра с собой! Я хочу поехать в Версаль! Ты не пожалеешь об этом, я обещаю!
Леонард запустил руку ей в волосы и рывком запрокинул голову Виолетты назад, всматриваюсь в ее глаза:
— Так вот чего ты добивалась все это время. Почему же ты сразу не сказала об этом? Я бы заключил с тобой эту сделку.
Виолетта скрыла свои мысли за радостным блеском глаз. Конечно, ему нельзя было доверять, потому что он мог наобещать с три короба, лишь бы добиться своего, а потом бросить ее. Но теперь он был у нее на крючке, и она могла удерживать его ровно столько, сколько это будет необходимо. В Версале и без него хватает красивых и молодых вельмож.
— Мы можем заключить эту сделку сейчас. Так я еду с тобой или нет?
— Ты и сама знаешь ответ. — В его голосе одновременно смешались и нежные чувства к Виолетте, и искреннее восхищение ловкостью, с которой ей удалось провести его. — Жди завтра ранним утром в конце этой тропы. Я командую ротой и устрою так, чтобы тебя посадили в фургон. Будет лучше, если никто тебя не увидит. — Он поцеловал ее, а затем многозначительно посмотрел в глаза. — Но я жду от тебя очень много в обмен на эту услугу…
— Ты получишь все, что захочешь.
Капитан сгреб Виолетту в объятия, буквально пожирая ее чувственный рот своими губами, но она выдержала этот натиск. Их сделка начинала действовать с завтрашнего утра, а пока ему придется подождать: Виолетте вовсе не хотелось оказаться обманутой в последнюю минуту.
Леонарду не пришлось раскаиваться и сожалеть о решении взять с собой эту девушку. Она явилась для него настоящим откровением: он совершенно не ожидал от нее столь бурной страсти. В постели Виолетта вела себя как дикая кошка. Капитан Ванно и его друзья-сослуживцы считали, что после всех тягот службы, связанных с трудными маневрами и лишениями бивуачной жизни они заслужили полное право проводить ночи с комфортом. Квартирьеры, высылаемые вперед, обычно подыскивали им для ночлега лучшее жилье из того, что имелось в данном населенном пункте: иногда это был удобный постоялый двор, а чаще — замок, хозяин которого с удовольствием оказывал гостеприимный прием господам из Швейцарии, охранявшим жизнь самого короля.
В таких случаях Леонард выдавал Виолетту за свою невесту и никто не подозревал обмана, потому что она взяла с собой лучшие платья. Везде, где они останавливались, Виолетте давали в услужение горничную, как и полагалось благородной даме. Она знала, что производит именно такое впечатление, и пользовалась этим. Особенно эффектно выглядела спутница капитана швейцарцев, торжественно шествуя к почетному ужину рука об руку с хозяином замка. За ними следовали Леонард и жена хозяина, а замыкали процессию остальные офицеры. Если из-за незнания застольных обычаев Виолетта испытывала затруднение, туг же ей на помощь приходил капитан, подсказывая взглядом или незаметным жестом, и вскоре она совершенно освоилась с новой для себя ролью, наслаждаясь роскошной жизнью, которая всегда притягивала ее.