Стоя вне этого кольца, оторопевшая Диана еде успела подхватить свадебное платье и повесить в шкаф, аккуратно расправив. Затем ей пришлось собрать разбросанные по полу нижние юбки, скомканную блузку, атласные туфельки с бриллиантовыми пряжками и белые шелковые чулки. Сама Мария-Антуанетта пришла в спальню, чтобы уложить невесту в постель. Роза росла без матери, а бабушка была бы не в состоянии держаться на ногах в столь поздний час. Присутствие королевы было весьма кстати, ибо любителям пошлых и грубых шуток пришлось прикусить языки. Наиболее ретивые из них, сопровождавшие Ричарда, увидев королеву, поспешили убраться за дверь. Сбросив на руки друзей шелковую мантию, он вскарабкался на высокую кровать под балдахином. Усевшись рядом и укрыв ноги покрывалом, молодожены выслушала обычные пожелания, при этом Ричард нашел под покрывалом руку Розы и ласково погладил. Королева поцеловала невесту и задернула желто-оранжевый полог, оставив новобрачных в его амбровой тени.
Они не двигались, пока не услышали скрип затворяемой двери и в спальне не установилась полная тишина. Затем, широко раскинув руки, они бросились друг к другу в объятия и упали на подушки в безудержном ликовании.
— Все! Они ушли! — возбужденно крикнул Ричард, вглядываясь в ее счастливое лицо. Затем он увидел, как на ее лице появилось выражение нежности и любви, когда тихо прозвучали его слова:
— Теперь мы вместе. Навеки.
— Я люблю тебя, — прошептала Роза по-английски. Она уже некоторое время брала уроки английского и надеялась преподнести ему приятный сюрприз.
— Так же, как люблю тебя я, моя дорогая жена… — пробормотал он в ответ, и последние слова потерялись в страстном поцелуе.
Когда их уста разомкнулись, Ричард сел и, стянув через голову ночную рубашку, с силой бросил ее в полог, который разошелся от удара, и сквозь эту щель проник мерцавший свет свечи. Розе на миг показалось, что мускулистое мужское тело окружено какой-то аурой или нимбом, и Ричард превратился для нее в Аполлона, вокруг которого вращался весь Версаль. Язычник, красивый и полный необузданного желания…
Но сначала он был почти невыносимо нежен и ласков; каждое его осторожное прикосновение вызывало у Розы волны восхитительнейшей дрожи. Он откинул покрывало и стал медленно поднимать кверху ее ночную сорочку, обнажая тело. Наконец, он стянул сорочку через голову и поднятые руки Розы и сбросил с кровати. Одной рукой Ричард поймал оба ее запястья, прежде чем она успела опустить руки, и ласково заставил ее опять лечь на подушки. Она с охотой подчинилась. Его руки и губы стали гладить и целовать набухшие страстью груди Розы, и та почувствовала, что тонет в волнах божественного наслаждения. Ее тело вдруг изогнулось дугой и, освободив запястья, Роза принялась проводить руками по плечам и шее Ричарда и, наконец, запустила пальцы в его волосы, прижав к себе его голову.
Полог не сошелся плотно после того, как был потревожен во второй раз полетом скомканной ночной рубашки Розы. Ричард, заметив, что его жена окончательно победила в себе робость, владевшую ею все последние месяцы, протянул с постели ногу и еще больше раздвинул края полога. Их переплетенные, бледные тела были залиты теперь золотистым светом, исходившим от канделябра и углей, красневших на колосниках камина.
— Я захотел, чтобы было так, с той самой первой минуты, когда увидел тебя! — жарко выдохнул он, опять забирая в плен ее сладкие губы. — Если бы это было возможно, я вытащил бы тебя из коляски прямо там и расцеловал при всех…
— Я поняла это по твоим глазам, — прошептала в ответ Роза, прежде чем возобновились их нежные поцелуи.
Затем губы Ричарда стали совершать путешествие по всему ее телу, а руки прикоснулись к внутренним поверхностям бедер. Эти новые ласки вызвали такой прилив страсти, что она стала метаться под ним, словно изящная золотая рыбка. Ричард не мог больше сдерживаться и, чуть приподнявшись над раздвинутыми ногами Розы, сделал резкое движение, и его плоть мощно устремилась навстречу темным и влажным девственным глубинам ее тела. Он почувствовал, как Роза вздрогнула от внезапной боли, глаза ее широко открылись, но тут же все прошло, и наступила гармония ритмичных движений. Ричард поднимал ее за собой все выше и выше к вершинам яркого, как само солнце, наслаждениями они вместе достигли оргазма, и казалось, что их частое дыхание и громкое биение сердец заполнили всю комнату.