Что-то в её тоне заставило Виолетту насторожиться:
— Какое представление?
— Танец силы. Древний ритуал, почти забытый. Говорят, когда две родственные магии сплетаются в танце... — она не договорила, увидев кого-то за спиной Виолетты. — А вот и он.
Виолетта обернулась и замерла. Максим стоял в дверях бального зала, и его взгляд буквально обжигал кожу. От него исходили волны силы — или это её собственная магия так отзывалась на его присутствие?
— Виолетта, — только одно слово, но сколько в нём было всего.
Три дня показались вечностью.
Бальный зал "Огненной тени" она видела впервые. Огромное помещение с высокими потолками и стрельчатыми окнами больше напоминало древний храм, чем часть ночного клуба. По стенам вились причудливые узоры, мерцающие серебром и золотом, а в воздухе танцевали искры — словно невидимые танцоры уже начали свой вечный вальс.
— Ты вовремя, — Максим подошёл ближе, и воздух между ними словно сгустился от напряжения. — Нам нужно подготовиться.
— К танцу силы? — она заметила, как он слегка вздрогнул от её слов. — Диана упомянула...
— Это больше, чем просто танец, — он провёл рукой по воздуху, и серебристые искры послушно заструились вокруг его пальцев. — Древний ритуал, который не проводился уже больше века. Гильдия считает, что наш резонанс достаточно силён...
— Для чего?
Вместо ответа он взял её за руку. От прикосновения по коже пробежали знакомые мурашки, а воздух наполнился едва уловимым звоном — их магия откликалась друг на друга после разлуки.
— Смотри, — он повёл рукой, и в воздухе начали проявляться светящиеся линии, складываясь в сложный узор. — Это древняя печать единения. Когда две родственные силы сливаются в танце, они могут создать... нечто большее.
— Что именно?
— Новую силу. Что-то, что существует только между двумя магами, связанными резонансом, — его голос стал тише. — Но есть риск.
— Какой?
— Если резонанс слишком силён, он может... поглотить тех, кто его создаёт. Растворить их личности друг в друге. Именно поэтому такие ритуалы запретили.
Виолетта почувствовала, как сердце пропустило удар: — Тогда почему Гильдия...
— Потому что им нужно доказательство, — в его голосе появилась горечь. — Доказательство того, что магия Первородных всё ещё жива. Что её можно... использовать.
Он отпустил её руку и отошёл к окну. Закатное солнце окрасило его силуэт в золото и пурпур.
— Я не должен был звать тебя, — произнёс он, не оборачиваясь. — Это слишком опасно. Но...
— Но?
— Но я не мог больше... — он резко развернулся, и в его глазах плескалось расплавленное серебро. — Эти три дня без тебя были похожи на пытку. Словно часть меня исчезла.
Виолетта шагнула к нему, не в силах сопротивляться притяжению:
— Я знаю. Я чувствовала то же самое. Словно... — она замолчала, подбирая слова.
— Словно часть твоей магии пытается вырваться и найти свою пару? — он горько усмехнулся. — Это и есть резонанс. Связь, которая становится сильнее с каждым прикосновением, с каждым всплеском силы.
В зале становилось темнее — солнце почти село. Узоры на стенах начали светиться ярче, отбрасывая причудливые тени. Где-то вдалеке зазвучала музыка — едва слышная, но заставляющая вибрировать что-то глубоко внутри.
— Расскажи мне о ритуале, — Виолетта попыталась сосредоточиться на деле. — Что именно требуется?
— Танец в центре печати, — он указал на узор, проявившийся в воздухе. — Когда силы двух магов входят в полный резонанс, печать активируется. Древняя магия... она как музыка. У каждого своя мелодия. Но иногда две мелодии могут слиться в одну.
— И что тогда происходит?
— Никто не знает наверняка. Последняя пара, попытавшаяся провести ритуал... — он запнулся. — Это были мои родители.
Виолетта почувствовала, как по спине пробежал холодок:
— Что случилось?
— Их магия была слишком разной. Резонанс вышел из-под контроля. Печать... она должна направлять силу, сплетать её гармонично. Но если мелодии не совпадают...
— Взрыв, — прошептала она, вспомнив рассказ собирателя о серебряном огне той ночью.
— Да. Именно поэтому Гильдия запретила ритуал, — Максим снова подошёл к ней, его глаза светились в сумраке. — Но наша магия... она идентична. То, что случилось в больнице, когда мы сражались с собирателями — это была лишь тень того, на что способен настоящий резонанс.