Его перстень вспыхнул чёрным пламенем, и воздух вокруг сгустился от тёмной магии. Но что-то было не так. Виолетта чувствовала это своим новым даром — артефакт на его руке буквально кричал от боли, его естественная сила извращалась, превращаясь во что-то чуждое.
— Вы убиваете его, — слова вырвались сами собой. — Перстень. Он не создан для такой магии.
Что-то промелькнуло в глазах Кирилла — удивление? страх? — но быстро исчезло.
— Какая наблюдательная, — протянул он. — Но ты видишь лишь поверхность. Истинная сила требует жертв. Как твои родители...
Он не договорил. В этот момент снизу раздался грохот, и все артефакты в здании словно вскрикнули одновременно. Виолетта пошатнулась от силы их отклика.
"Хранилище," — голос Максима в её сознании был напряжён. — "Они что-то делают с печатями."
"Я чувствую," — она закрыла глаза, позволяя своему дару развернуться полностью. — "Там... система. Семь ключевых точек. Если активировать их в правильном порядке..."
"Ты можешь определить последовательность?"
"Да. Артефакты... они помнят. Я слышу их песню."
Кирилл наблюдал за их безмолвным диалогом с странной улыбкой:
— Связь душ. Как... романтично. Жаль только, что вам недолго осталось ею наслаждаться.
Его рука метнулась вперёд, выпуская поток искажённой магии. Но Максим был быстрее. Серебристый щит развернулся вокруг них, отражая атаку.
"Сейчас!" — Виолетта почувствовала, как их силы сплетаются в единый поток. — "Первая печать справа, потом..."
Они двигались как единое целое, их магия текла по древним узорам в полу, активируя защитные контуры в точной последовательности. Где-то внизу раздались крики — взломщики поняли, что что-то идёт не так.
— Нет! — прорычал Кирилл, его перстень вспыхнул ярче. — Вы не посмеете!
Но было поздно. Последняя печать встала на место, и по всему зданию прокатилась волна чистой силы. Виолетта почувствовала, как древние артефакты откликаются, их песня становится торжествующей.
А потом что-то произошло с перстнем Кирилла. Может быть, это была реакция на всплеск древней магии, может быть, он просто достиг своего предела. Тёмный камень пошёл трещинами, и из них хлынула тьма.
— Виолетта! — Максим рванулся к ней, но она уже знала, что делать.
Её дар развернулся во всей силе, достигая сути артефакта сквозь наслоения порчи. Там, глубоко внутри, всё ещё теплилась искра первозданной магии.
"Отпусти," — не сказала, спела она древней силе. — "Ты свободен."
Перстень взорвался снопом серебристых искр, осыпаясь пеплом на пол. Кирилл отшатнулся, баюкая обожжённую руку:
— Это невозможно! Только Первородные могли... — он осёкся, глядя на неё расширившимися глазами. — Значит, слухи не врут. Ты действительно...
Договорить он не успел. Снизу донёсся звук множества шагов — защитники аукционного дома наконец прорвались через магический хаос.
— Это не конец, — бросил Кирилл, отступая к тайному выходу. — Он придёт за тобой. За вами обоими. Ваша связь... она всё изменит.
Когда он исчез, Виолетта почувствовала, как дрожат колени. Использование дара на полную мощь истощило её. Максим подхватил её, прижимая к себе, и их силы снова потянулись друг к другу, восстанавливая равновесие.
— Ты в порядке? — его голос звучал хрипло от волнения.
— Да, просто... — она подняла взгляд, встречаясь с его глазами, в которых всё ещё плясали серебристые искры. — Это было...
— Невероятно, — он коснулся её щеки. — То, что ты сделала с перстнем... Я никогда не видел ничего подобного.
Их лица были так близко. Связь пульсировала между ними, полная невысказанных чувств и желаний. После всего случившегося притворяться, что между ними ничего нет, казалось невозможным.
— Максим...
Его губы накрыли её рот, заглушая слова. Поцелуй был жадным, отчаянным — выражением всего того, что они не могли сказать вслух. Их магия вспыхнула ярче, окутывая их коконом серебристого света.
Где-то на заднем плане суетились охранники, пересчитывали артефакты, допрашивали свидетелей. Но для них существовали только эти мгновения, только их связь, только этот момент абсолютной близости.
Наконец Максим отстранился, но его руки всё ещё держали её крепко:
— Нам нужно поговорить. Обо всём.
— Знаю, — она прижалась к его груди, слушая биение его сердца. — Но не здесь.
Он кивнул:
— Я знаю одно место. Тихое. Где нас никто не побеспокоит.
"Ужин?" — её мысль была полна тепла.
"Ужин," — в его ментальном голосе звучала улыбка. — "И разговор, который мы слишком долго откладывали."